— А где мой охламон, не мог сумку с машины снять...?
— зло сказала женщина, беря из моих рук тяжёлую сумку с продуктами и выпивкой. Которую я ей подал сверху из кузова.
— Не ругайте его тётя Лариса, он моей матери помогает скотину кормить...
— ответил я рассерженной женщине, показав ей на дверь сенного сарая. Откуда её сын таскал вилами сено, помогая своей тёще кормить корову с телёнком.
— Холодрыга то какая у вас в 🏠 доме. Не теплее чем на улице...
— сказала мне Серёгина мать, когда мы с ней зашли в 🏠 дом, закрыв за собой дверь. Уезжая в город к дочери, Нина не топила печь из соображения безопасности. И 🏠 дом основательно остыл за это время. Конечно в нём было теплее чем на морозе. Но из наших губ и рта шёл пар, признак того что в помещении нетоплено.
— Да это дело мы сейчас исправим тётя Лариса. Затопим печи и через полчаса будет жарко...
— ответил я городской женщине, ставя сумку с продуктами на пол. Мы были одни в доме и я воспользовался случаем, прижал Серегину мамашу к стенке. И поцеловал её в губы в засос. При этом мои руки машинально растегнули на ней полушубок. И я взял небольшие как её попка, сисечки тёти Лары в ладони.
— Я сама наглая, а вот наглых молодых людей не люблю. Молоко ещё на губах не обсохло, а себе ещё лапать лезешь...
— строгим голосом сказала мне тётя Лариса, отстраняясь от меня и снимая мои руки со своих сисек, которые я так толком и не помял. Да и в губы она со мной не поцеловалась как следует.
— Печь сначала растопи кавалер. А потом уже к женщине с ласками приставай...
— смеясь сказала мне Серёгина мать, доставая из кармашка полушубка пачку американских сигарет и импортную одноразовую зажигалку.
— Да я сейчас тётя, только дров из сарая наношу...
— ответил я матери Серёги, и было шагнул к дверям чтобы идти в сарай за дровами, как она меня остановила.
— Смотри лучше печь натопи. Я тепло люблю...
— тётя Лариса теперь сама прижала меня к стене возле входных дверей. И выпустив мне в лицо из своего накрашенного рта, струйку табачного дыма. Поцеловала меня в губы в засос. И к моему удивлению, она рукой помяла мне член через штаны, тяжело сопя носом от удовольствия.
— Ну иди же мальчишка. Неси дрова и делай в доме тепло. А тётя за это тебя отблагодарит...
— сказала мать Сергея, целуя меня коротким поцелуем. И так же быстро, но профессионально, помяла пальцами мне член в штанах. Хуй у меня моментально встал, и тётя Лариса его ощупала, сильно сопя носом.
Взрослой женщине, видавшей в своей жизни много мужских членов. Понравился член у молодого парня, который был на два года младше её родного сына. Я чувствовал как эта прожженая торгашка, давила пальцами мой хуй, щупала его словно измеряя размер. И судя по её сопению и по взгляду кошачьих глаз. Мама Сергея осталась довольна.
— Да, да тётя Лариса, я сейчас...
— скороговоркой, заикаясь от волнения, ответил я матери Сереги, когда она меня отпустила. С этой высокой, красивой и властной женщиной. Я ощутил себя нашкодившим школьником.
И хотя я познал горячую и склизкую негу влагалищ старшей сестры и матери. В общении с мамой Сергея, мной снова завладела моя природная стеснительность. И как её вообще ебать, с таким влагалищем на лобке? Думал я идя сквозь поднявшуюся метель в сарай за дровами.
Армянская баллада