снов они и не мечтали о таком повороте сюжета. Консерваторы мялись: одно дело зубоскалить в кругу таких же подвыпивших девственников, обсуждая особенности национального секса в отдельно взятой союзной республике и совсем другое - перейти Рубикон выше по течению.
— Испугался? Уже не хочешь Лизку ебать? – мурлыкая, словно похотливая кошка, Лизка была хороша в своей блядской стихии. - Хочешь?
Выпустив своего избранника из рук, привстала, сдёрнула с себя трусики, сунула мне и опустилась голой попкой на постель:
— На держи, только Лёхе не отдавай, – в её глазах плясали озорные, похотливые огоньки.
Я живо представил: - нежная писечка трётся о грубую шерсть одеяла, влажные розовые лепестки сминаются, пропитывая соком бездушные ворсинки. Машинально перебирая в ладони комочек девичьего мира, я нашёл ту его часть, что была пропитана её соками. Оно! Поднёс к губам и вдохнул аромат.
«Кайф! Лёхе не отдавай! Никогда!»
Я бросился на неё, стремясь подмять под себя, прижать, подчинить. А дальше - по теории. Ну, да и природа поможет. Хоп! Поймал пустоту. Лиза ловко увернулась, соскочила на пол, склонилась над столом и театрально медленно, словно королевский шлейф, задрала коротенький подол сарафанчика. «Пригласив», она уставилась в окно, подперев кулачками подбородок.
В темноте купе плохо различались детали, только силуэт полуобнаженной девушки, словно черно-белая картинка из журнала «Чешское фото». Офигеть!
Ночь, похожая на игру в догонялки, подходила к финишу, «жертва» больше не убегала, напротив, заигрывая, шаловливо крутила попкой, переминаясь с ноги на ногу.
— Оле-же-ек...
Все члены моего интеллектуального парламента «ломанулись» вперёд. И я за ними следом.
Как? За что тут браться? Решил, что за талию будет удобней и прижался к прохладной коже ягодиц. Кончиком члена коснулся бедра. Не то. Засуетился, беспорядочно тыкаясь вперёд. Мимо! Направить молодца? Руки как приклеенные. Природа, помогай!
Лиза поняла - красиво у меня не получится.
— Давай своего торопыгу. А то ещё выебешь в пизду, не спросившись.
Она наслаждалась грубыми словечками, купаясь в них, словно в мужских объятиях.
Взяла член за ствол рукой и подвела к углублению в ложбинке между ягодиц. Нетерпеливым жеребцом я рванулся вперёд, пытаясь продавить головкой, поддающуюся упругость кольца.
— Всс-с! Стой! Больно. Стой, я сказала! Куда нахуй, лезешь! Подожди. – Лиза отдышалась, послюнявила ладошку и, прогнувшись, мазнула между ягодиц, потом ещё раз. - Давай, суй. Отрастил чертяку... Залупи головку... Дай, я сама.
>
Обнажила головку, и ещё раз смочив ладошку, умыла страдальцу всю моську.
— Не двигайся. Всё сделаю.
Я замер, Лиза упёрлась мне в бедро рукой, второй крепко держа за член. Глубоко вздохнув, движениями бёдер она принялась надевать себя на меня. Медленно, едва уловимо, как солнце за горизонт, я погружался в женщину. Первый раз. Неужели всегда будет так туго и тесно? Ох! Едва головка проникла, Лиза замерла, глубоко дыша, и отпустила член. Я в женщине! Ура! Не двигаясь, качнулся туда-сюда. Кайф! Только чуть жарко и «воротник» немного давит. В голове ликовал Смольный, а внизу матросы распоясались в Зимнем. Радости полные штаны и не только. Перевозбужденный, я чуть не кончил. Лизка вовремя перехватила поднимающуюся волну ликования, пережав ствол у корня. Я вновь как огурец.
— Потихоньку, - привыкнув, она двинулась дальше, я - ей навстречу, ощущая внутренний жар и возбуждающую эластичность натяга.
Сначала робко, словно первый раз в гостях. Шаг за шагом, вперёд-назад, глубже и быстрее. И вот, мой весельчак уже готов резвиться здесь до утра. Я в восторге от этой железнодорожной игры, соплю как паровоз, набирающий скорость. Тогда мне казалось, что главное - это мощь, скорость и натиск.
Лиза упирается в стол и в том же ритме двигается мне навстречу своей худосочной задницей. Шлёп-хлоп, шлёп-хлоп!
Фотокружок-2: зажги во мне огонь!