то она обрела не только душевный покой в своей жизни, но и некоторое разнообразие в сексуальных отношениях со своей подругой, Чекменёвой Татьяной Ивановной. Изредка, подчиняя себя её опытным рукам в ночные часы дежурства, когда её супруг сидел с детьми дома в свободные дни от дежурств в клинике. Дети радовали родителей, своим послушанием и нежным отношением друг к другу, что не так уж и часто бывает у близнецов.
– До чего твой Костик схож со своим папашей, – напоминала Чекменёва своей подруге, – гляди, Верунь, чтобы Айгулька его не увидела с тобой где-нибудь. Таким же разбойником будет со временем. Ох, наплачется от этого охламона не одна девка.
* * *
Осталось вкратце обрисовать немаловажное событие в судьбе нашего героя, Павла Стожкова. Беременность Лены, вопреки настойчивым возражениям Светланы Аркадьевны, не была своевременно прервана. Тётушка была крайне возмущена легкомыслием своей племянницы, но по клятвенным заверениям Лены, в том, что ребёнок не станет ей помехой в дальнейшей жизни, смирилась и отступилась от своенравной девчонки. В результате, на свет появилось очаровательное существо женского пола, очень похожее на мать и без сожаления переданное ей в руки отца. Надо отдать должное, что дальнейшая судьба Елены была устроена в соответствие с заранее задуманным планом самой матери – кукушки. Она, всё же завершила своё образование в мединституте, не потеряв и года, была благополучно пристроена в клинику своей тётки. И самое неожиданное для моих читателей, со временем вышла замуж за племянника главврача, Лобачёва Юрия Сергеевича. А после завершения его стажировки, уехала с ним в качестве супруги и дипломированного врача–вирусолога в столичную клинику. Как сложилась её дальнейшая семейная жизнь, была ли она счастлива в браке, стала ли ещё раз матерью, сказать не берусь, да и не интересна мне её судьба. Знаю лишь, что Юрий Сергеевич так и не смог остаться для Айгуль любовником после той новогодней ночи у себя дома.
Как-то вечером, в квартире Наталии Лукиничны, раздался короткий звонок в дверь. Айгуль гладила бельё. Решив, что пришла соседка, она не торопилась идти открывать дверь и Наталия Лукинична, сидя в кресле с Тимуркой на руках, не сразу выглянула из комнаты. Пока они вышли в прихожую, дверь в квартиру открылась, на пороге с сумкой через плечо стоял Павел. В руках он держал небольшой свёрток, схожий с конвертом, в котором носят грудничков. Не дождавшись, когда ему откроют дверь, парень достал из сумки свои ключи от квартиры и вошёл. Из конверта доносилось тихое поскуливание плачущего ребёнка.
– Нагулял, срамник бесстыжий! Как знала, в подале принесёшь своей бабушке. Где же мать?
Нет у неё матери, бабусь, я у неё за мать –
– Как же ты «мамаша» дочку назвал или даже это не сумел?
– Женечкой.
– Ну так доставай титьку и корми дочку, слышишь есть просит
Айгуль решительно забрала из рук Павла девочку и унесла к себе в комнату.
Вскоре плач ребёнка смолк и в приоткрытую дверь, Пашка увидел сидящую на краю кровати Айгуль, с ребёнком в руках. Женечка, сложив кулачки на груди своей кормилицы, жадно сосала вложенный в рот сосок незнакомой женщины, обводя глазами чужое помещение.
Стоящая рядом с Павлом Наталия Лукинична перекрестила Айгуль и смахнув концом косынки слезу с лица, чуть слышно прошептала:
– Вы уж, детки подождите меня, не могу я оставить ваших внуков без своей помощи.
И обращаясь к Пашке сказала:
– По первости в одной кроватке спать уложим, не подерутся, чай не чужие, сводными дуг дружке доводятся. Ещё хоть раз обидишь мне мою Гуленьку, прокляну навсегда, охламон чёртов!
"Пока,Леночка" Новогоднее