— Лен, так я могу заварить. И таскать не надо. Давай завтра принесу инвертор и сделаю.
— Ой, правда? Володь, я заплачу, ты не думай.
— Лен, ты о чём? Кстати, раз уж начали. Лен, я вам сколько должен буду?
— Да ты чо, Володь? Мы же так, по-соседски.
— Лен, каждый труд должен оплачиваться. Вон девчата заработали, так чего себе купят.
Намекнуть, что ли, чтобы трусы купили. Хотя мне так больше нравится, так это же муки какие, лицезреть их муньки голые. С ума соскочишь. Или начнёшь детство вспоминать: Раззудись, плечо, размахнись, рука.
— Ладно, спасибо за чай.
Ленка засмеялась
— Всё твоё, а нам спасибо.
— Так старалась же Катюшка. Готовая хозяйка. Хоть сейчас замуж отдавай.
— Ага, за дядю Гришу.
— Да ты что, Лен? Неужто на такую красу парней нет?
— Есть. В городе. А у нас извелись все.
Проблема современной деревни, которую посчитали бесперспективной.
— Ладно. Пойду воды в баню натаскаю да подтоплю. Пусть кто из девчат приберётся там.
— Кать...
Ленка не успела договорить.
— Чо опять Кать? Всё вам Катя.
— Всё, не бухти. Ань, помоешь там.
— Ага.
Коротко и ясно, как в армии.
Натаскал воды, за дровами пошёл. Вернулся, Анька уже порядок наводит.
Да что у меня сегодня за день такой, сексуально смотрительный? Смотреть можно, трогать нельзя. А у Аньки пирожок - так бы и съел. Сгрыз бы, не оставив ни капельки. И сам пирожок, и начинку. Они точно решили надо мной поиздеваться. Все хором: Ленка, Катька и Анька. Нет, пора охолониться, иначе точно чего будет нехорошего. Всех трёх, преодолевая физическое и моральное сопротивление, как пишут в милицейских протоколах, поставлю раком в рядок и продеру.
Растопил печку и на улицу от греха подальше. Лучше я косить буду. Травка хоть голую жопу не выставляет.
Новый год