Этот член Люда сосала с особенным удовольствием. Удовольствие не портило даже то, что он немного пованивал. Люда никак не могла понять, почему некоторые мужчины ленятся лишний раз сходить в душ. Им, что трудно что ли?
Но дело было не в этом. Саня буквально не сводил с нее глаз. Ему явно нравилось смотреть, как ее губы скользят по стволу, как розовый язычок облизывает солоноватую, сизую головку.
Он постоянно облизывался, а рука непроизвольно теребила ширинку.
Людочку этот взгляд любовника заводил не на шутку. Зуд между ног становился буквально невыносим, а тут еще этот член во рту. Такой толстенький и крепенький, пожалуй стоит ему найти куда более подходящее местечко, где он сможет разместиться с максимальным комфортом. Ему там будет тепло и влажно.
Саня смотрел, как Люда вытащив член Толяна изо рта ловко вскарабкалась приятелю на колени и усевшись на его член поманила Саню к себе призывно раздвигая руками ягодицы.
Дважды приглашать его не пришлось, Санин орел уже давно рвался в бой. Вид обрабатывающей ртом Толькин агрегат Людки буквально сносил Сане крышу.
Когда Толянову жену драли, было тоже самое. Сане нравилось не только трахать телку, но и смотреть, как ее имеет кто-то другой.
Его член без особого труда преодолел сопротивление сфинктера и проник в задний проход. Там у Тюриной было тесно и жарко.
Людочка надетая на два члена раскачивалась на волнах блаженства, она сама не заметила, как начала облизывать пальцы собственной руки. Сперва один, потом второй и вот она уже сама под взглядами мужчин сопя и постанывая трахала себя в рот сложенной горстью пятерней.
Продолжалось это недолго, цунами оргазма накрыло ее с головой.
Опроставшиеся в ее дырочки мужики оставив пребывающую в расслабленной эйфории Людмилу направились к столу.
Саня розлил остатки водки по стаканам.
— Водяра-то кончилась. Чо делать будем?-взяв не полный стакан заметил Толян.
— Ща ебнем и я к Ваньке сгоняю. У него разживемся.
— Сань, я пустой. У тебя бабки есть?
— Не-а. Да, ладно.- Он взглянул на распластанное на тахте обнаженное женское тело.- Договоримся.
В приятном плену