продолжения банкета!» - сказал я. Мама на секунду оторвалась от трубки.
— Это папа!
Она стояла у тумбочки с телефоном, одной рукой придерживая трубку, а другой пытаясь натянуть платье на грудь. Я нажал кнопку громкой связи, и тут же в комнату прорвался голос отца. Мама положила трубку и занялась свои платьем. Отец что-то говорил про свою работу. Я подошел маме сзади вплотную и обнял ее. Мой осатаневший член прижался к гладкому прохладному шелку на рельефной маминой попе. Мои губы прижались к основанию маминой шеи.
— Ну, а вы там как? – послышался голос отца.
— Привет, папа! – сказал я. Маме так и не удалось справиться с платьем, потому что мои руки нагло залезли под него и с жадностью прильнули к маминым грудям.
— Ты уже приехал? Сессию сдал?
— Да... Все нормально... Сдал...
Мамины груди увесистыми мягкими шарами с цилиндриками сосочков податливо колыхались в моих ладонях. Мама не издавая ни звука, попыталась вырваться, но я прижал ее своим тазом к тумбочке.
— Все о’кей, папа. А у нас сегодня интересно. Были гости. Сейчас мама расскажет...
— Да? А кто был?
Мама слегка кашлянула и принялась рассказывать. Настал мой час! В мгновение ока мамино платье задрано до самого пояса. Одной рукой я обнимаю маму за живот, другой направляю свой член между маминых ягодиц. В мамином голосе появилась паника. Она стала говорить быстро, скороговоркой. Руками она пытается оттолкнуть меня, но я держу крепко. Мой член беспомощно тыкается в промежности у мамы. Мама не сдается. Дождавшись, когда отец начал говорить, я быстро отжимаю кнопку громкой связи и ору:
— А мы тут трахаемся! – и отпускаю кнопку.
— Что? – переспросил отец.
Мама окаменела. Она издала нерешительное «Э-э-э...». Воспользовавшись этим, я почти грубо нажал ладонью маме на шею. Она послушно согнулась, опершись на тумбочку. В этот самый момент я удачным движением вогнал в нее свой распаленный член.
— Ой! – громко вскрикнула она.
— Что случилось? – забеспокоился отец.
— Да я тут... Ноготь сломала... Дурацкий телефон...
Мой член двигался в животе у мамы, в тесной, горячей, влажной пещерке, стенки которого мягко и нежно сдавливали его. Мой живот шлепался о мамины ягодицы, руки подхватили подпрыгивающие от ударов мамины тити. Тумбочка начала раскачиваться. Мама, не поднимая головы, уперлась руками в стену. Она уже почти не могла говорить и начала беззвучно плакать, и тогда я взял нить разговора в свои руки.
— Пап, как там у вас погода? Ты когда прилетишь?
— Метет у нас, метет. Боюсь, не улечу вовремя. А так – завтра бы уже был дома...
В какой-то момент до меня дошла полная нереальность происходящего. Я ебу маму, разговаривая с отцом! Осознав это, прямо на середине фразы, я начал кончать.
— Ну ты это... Ты Э! Э! Э! Это... Ты... Постарайся... Пораньше... Да?..
Мой член дергался в животе у мамы и спускал в него. Я держал маму за талию и с неконтролируемой яростью толкал и снова натягивал на себя нежное, пышное, насилуемое, плачущее тело...
— Эй! Вы куда там все пропали? – ворвался в комнату голос отца.
— Пап! Поздно уже... Я чего-то выпил лишку немного... Ну давай! С Новым Годом тебя...
Ноги у меня тряслись от пережитого напряжения. Я опустился за мамой и принялся целовать ее ноги на сгибе коленей. По лицу мне ударил шелестящий мягкий ворох упавших шелковых юбок.
Мама согнулась над тумбочкой и застонала.
— Серж! Ты меня просто в проститутку превратил! Как ты мог... Ты животное!
Я обнял мамины колени, целовал и целовал ее ноги.
— Мама! Я умру. Мне незачем, в общем-то жить. Но я умру
"Леша, ты Сергей?"