а она глупо и счастливо хихикала. Хозяйство мое изнывало. Близость мамы только возбуждала. И вот, дождавшись однажды, когда мама после вечернего распития чая, с теткиным «Амаретто» уснула я прокрался в теткину комнату и что тут у нас началось… Очнулись мы только утром голые в одной постели. В дверях стояла мама с огромными полными ужаса глазами. Были и слезы и увещевания, упреки, попытки драки. Потом вечером они уселись за стол и выпили литр абсолюта. Тетка рассказывала какой я мужик, мама говорила, что я совсем мальчик. Я курил в это время на веранде. Член у «мальчика» стоял колом. Когда женщины упились, я каждую растащил по разным комнатам и снова улегся с теткой. Наутро все повторилось снова. Это был период майских праздников. Депутаты народу давали гулять по десять дней. Плебисцит между сестрами продолжался три дня. На четвертый день в обсуждение включился виновник торжества. Мы обсуждали различные темы. И тонкости Камасутры и философию Фрейда. Благо женщины ничего этого не знали, только слышали, я им под очередные тридцать грамм кило эротической лажи. выкладываю. И про традиции инцеста и про здоровые инстинкты. Какого черта меня понесло? Все водка виновата. Ну и случилось то, что и должно было случиться. Перепутал я баб. Или хотел перепутать? Не хочу в себе ковыряться. Да и ни к чему это. Помню только пьяные, удивленные глаза мамы и мерно колыхающуюся в такт движениям, белую грудь. В тот момент, мне было так хорошо. Я думал, только об одном... Быстро не кончить. Вытаскивать, даже не думал. Слил все, глубоко внутри мамы. И мне показалось, ей это, очень понравилось. Утром, мы проснулись в трех разных комнатах. Встретились на веранде, кривые от вчерашнего, намешанного коктейля. Смотрели на улицу и хмуро пили горячий чай. Потом сели за стол и договорились, оставшиеся от праздника дни не пить. Надо восстановиться перед работой. По-моему, тетка ничего не заметила и восприняла мамину хмурость, на свой счет. Тема родственного общения, больше не поднималась и женщины, все свои силы, отдавали огороду. На обратном пути, когда я вез женщин домой, мама, которая сидела на заднем сидении и упорно молчала, вдруг попросила остановиться, под предлогом, что ей захотелось в туалет. Была она в кустиках как и положено не больше пяти минут, потом вышла к машине и так же молча уселась. При этом, из кармана ее халатика что-то торчало. Я сначала не понял, что это было, но когда она села на сиденье справа и при этом раздвинула ноги, я понял, что в кармане-то, у нее трусики. Мама всю дорогу упорно смотрела в окно, повернувшись ко мне своими прелестями. Каждый раз, когда я поворачивался, чтобы якобы посмотреть, нет ли помехи справа, я видел прекрасную картину. От которой, у всякого здорового мужика, захватывало бы дух. Только когда мы подъехали к дому, мама посмотрела мне в глаза и тихо, но довольно четко сказала, что хватит отлынивать, от домашних обязанностей. Дома полно дел. Действительно, вечером, когда улеглись спать, при выключенном свете и дежурными ста граммами, я понял, что дел накопилось достаточно. Так мы и жили три года. Дома – с мамой, на выходные и праздники, на даче с теткой. Мама не возражала, только хмурилась по утрам, если тетка ночью, сильно охала. Через три года, у тетки, появился новый хахаль – ее очередной босс. У меня завелась постоянная девочка, потом другая, потом я женился.
Но те моменты, когда выпадали случаи, оставаться наедине, мы никогда не упускали. У мамы, так никого нет, до
Моя нескучная поездка в Киев. Part 2