отношений со мной. И потом, семья в твоём возрасте просто необходима. Так что если присмотришь кого, долго не раздумывай, только сначала мне покажи, прежде чем примерять на себя следующий хомут. Договорились, дорогой?
– Разумеется, родная моя, – заверил меня Сергей и привлёк к себе, – только хочу предупредить, что за этот год, я понабрался от этой шлюхи всякого, что тебе, может, и не понравится.
– Мне даже интересно, чему могла девчонка научить моего сыночка, чего не знает его мать? Нас с Надюхой брательник не раз баловал своими фантазиями. Не сказать, что всё нам нравилось, однако, нашего любимчика мы никогда не огорчали. В каждый его приезд к нам, радовали и нежили Володю. Скажи кому, что мы с ним порой выделывали, со стыда сгореть можно!
– А чего не выделывали, а ему хотелось бы?
– Ну было раз, очень хорошо посидели и анал попробовали, вспомнить стыдно, а так больше ни-ни.
– А что так? Не понравилось кому? – делано удивился Срёжка, спуская руку к моему бедру, отчего во мне вдруг возникло некоторое возбуждение и внезапно севшим голосом я всё же продолжила:
– Ну не Володьке, конечно. Но если по правде, мы тогда были такими убитыми, что и понять были не в состояние, только стонали и кряхтели от боли.
Серёга усмехнулся и снисходительно дополнил, – с этим мы ещё разберёмся если не подерёмся.
– Скажешь тоже, что я для тебя не потерплю разок, другой, – опрометчиво заверила сына, – не больнее чем рожать по первому разу, поди. Ты сегодня понервничал да и выпил прилично, может отложим на завтра? – ощущая руку Сергея у себя на груди.
– Всегда, мам, хотел полюбоваться твоей грудью. У тебя соски такие крупные, что тебе сейчас меня не уговорить, да и этой дряни хочется отомстить скорее. Давай не будем разводить эти антимонии, а займёмся делом.
– Сам смотри, милый, только уж ступай в душ, а я пока у себя постелю всё свежее.
– Ни в коем разе, мам! Хочу тебя оттрахать на тех же простынях, что и он её на моих. И жалеть тебя не стану. Ты для меня теперь будешь Шурой и материть тебя буду в постели, когда захочу. И чтобы без возражений. Я теперь тебе, как дядя Володя для вашей мамки и за мужа, и за любовника. Если не согласна, сразу говори, пока тебя не уложил, потом и слушать не стану!
Такой тон меня несколько обескуражил, не было у меня случая чувствовать себя последней подстилкой для мужика, тем более для единственного и любимого сына. Однако, мне необходимо было или согласиться, или отвергнуть предложенные условия отношений с ним. А что я теряю если соглашусь на его грубые манеры? Забыть, что он мой сын и стать для него служанкой, так я и была всегда ею. Только, разве что, добавится ко всему пастель и регулярный с ним секс. Хотя он, поди, на своей работе и так устает, что о регулярности и речи не будет. А натешится с грубостью, так опять потеплеет ко мне. Что и говорить, ни один мужик меня не баловал грубым отношением в постели. Бывали редкие моменты в желаниях подчиниться жёсткому насилию со стороны постороннего мужчины, а то и двух. Но это лишь больные фантазии одинокой женщины.
Что это он говорил о моих сосках? Не замечала раньше за ним подобного внимания к своей груди. Она меня всегда радовала, да и Володька не раз шутил, что мне самой не в тягость возбуждать себя, держа сосок в своём рту. Балбес такой, я
Кавказская любовь.