Элис. Немного поиграв, я стал исследовать большим и указательным пальцами область, покрытую ее волосами, сжимая и пощупывая ее восхитительно мягкую упругую плоть, но старательно избегая нежного чувствительного отверстия, пока непроизвольные движения Элис и растущее волнение ее груди не подсказали мне, что она достигла того состояния эротического возбуждения, которого я хотел. Затем я осторожно приложил указательный палец к губкам ее нежной девичьей киски.
— Ооох, Джек! — воскликнула она, поспешно отстраняясь, как бы желая скрыться от моего пальца, который, однако, не только сохранил, но и улучшил свое положение, и теперь начал продвигаться вдоль тонкой расселины, создавая самые изысканные ласкательные ощущения, которыми Элис явно наслаждалась. Она еще крепче обняла меня за шею, сладострастно задрожала, прижалась губами к моим губам и стала страстно целовать, и когда мой палец проник в девственные глубины ее пещерки и начал ее соблазнительно будоражить, совершенно потеряла контроль над собой и безудержно отдалась удовлетворению своих сексуальных желаний и своей зарождающейся эротической похоти.
Я торжествующе взглянул на Хелен, но, к моему удивлению, она была занята Мод, — ее рука была глубоко погружена между бедер дочери, а палец, очевидно, усердно работал в ее киске, потому что Мод выгибалась, дрожала и дергалась в крайнем похотливом исступлении — и было ясно, что экстатический кризис близок. Пикантное зрелище Хелен, трахающей Мод, матери, трахающей свою дочь, — оказалось для меня чрезмерным. Я удвоил свое внимание к Элис и принялся за работу с тем, чтобы довести ее до экстаза. Хелен и Мод были слишком увлечены своими чувственными ощущениями, чтобы обращать на нас внимание.
— Ооооохх, Джек! Милый! — ахнула Элис почти бессвязно, когда, яростно изогнувшись, непроизвольно дернулась вперед, как бы побуждая мой палец к еще более настойчивым действиям в ее пещерке.
Видя, что Элис тоже находится на грани эротического срыва, я атаковал ее девственный клитор и начал быстро дразнить его.
— А!... Аааа!... Ааааааа!!! — выдохнула она, а затем в неописуемом спазматическом пароксизме сладострастно оросила мой палец своим сладким девственным нектаром.
Почти в тот же миг Мод взорвлась с приглушаемым криком: — Ааах! Мама! Милая! — яростно вцепившись в Хелен, когда спазмы сексуального восторга пронзили ее и погасили огонь вожделения.
Она же вскоре и пришла в себя первой, с благодарностью поцеловав мать, а затем они обе подошли ко мне, чтобы поприветствовать Элис, вернувшуюся «от ангелов». Она все еще была без сознания, я осторожно вытащил палец из ее норки и с видом победителя показал его им, мокрый, блестящий и липкий от девичьих выделений, заставив их беззвучно рассмеяться. В этот момент Элис беспокойно пошевелилась, затем глубоко вздохнула и мечтательно открыла глаза. Когда она встретилась взглядом с Хелен, воспоминание о том, где она и о том, что она делала, вспыхнуло в ней. Она покраснела еще больше, вскочила на ноги, и утопила свое лицо в своих руках, стыдливо бормоча:
— Ах, тетушка! Тетя!
Элен нежно обняла ее и сказала:
— Тебе нечего стыдиться, дорогая, мы пришли не бранить, а поздравить тебя с дебютом!
Обрадованная Элис благодарно поцеловала ее, обняла Мод и, когда я поднялся, бросилась в мои объятия, бормоча:
— О, мой миленький, милый!
Но мой член был так раздражен и воспламенен движениями ее мягкой жаркой попки, что стоял как каменное изваяние, блестящий и твердый.
— О, посмотрите на бедного Джека! — воскликнула Мод, указывая на него, — и на бедную матушку тоже, у которой еще ничего не было. Подожди нас полминуты, пойдем, Элис! — и обе девушки бросились в ванную Хелен.
Горячие горянки. Часть 1.