Без единого следа мысли в голове я подняла подол платья до самых трусиков. Открывая свои крепкие бедра. Никита радостно заурчал, что твой кот, и согнул руку. Напрягая бицепс. Мускулы у него и правда были красивые. В мою пьяную голову пришла мысль, так ли хорош его торс.
— А ты весь такой крепкий? — голос мой был похож на мяуканье текущей кошки. Я катилась под откос, а тормоза остались где-то позади, в привокзальном кафе.
— Хочешь, покажу? — он улыбался и гладил мои волосы. — Тоже при одном условии. Я снимаю верх, ты снимай. Покажи мне свои сисечки.
— У-у-у-у! — я погрозила ему пальцем. И тут же подцепила им бретельку платья, спуская с плеча. Еще пара секунд возни, и желто-синяя ткань спустилась к пояснице. Застежка на лифчике поддалась легко, и вот я уже расправила плечи, демонстрируя небольшую, но упругую грудь. Восхищение во взгляде Никиты работало лучше любого вина. Я ощутила, как меня охватывает возбуждение, когда он стянул рубашку, демонстрируя крепкий спортивный торс. Какая гладкая кожа, какой он крепкий. Захотелось потрогать...
— Ох, Эля, хулиганка, — сказал Никита, придвигаясь ближе. От него пахло одеколоном и спиртным. — Сидишь голенькая, а у меня член встает.
Я заметила бугор, проступавший сквозь ткань его брюк. Соски мои предательски затвердели. Я протянула руку и погладила бугор, вызвав у Никиты непроизвольный вздох.
— Хулиганка, — повторил он. — Я тебя хочу.
— Хочешь? — я ответила ему пьяной похотливой улыбкой и, отставив бокал на подлокотник, откинулась на спинку дивана, принимая позу с картины какого-нибудь Рубенса. — Очень хочешь?
— Очень. Хочу схватить тебя и сорвать это платье. Хочу твой сладкий рабочий ротик. Хочу тебя выебать.
От этих слов между ног у меня стало влажно и жарко. Он снова придвинулся, расстегивая ширинку. Большой напряженный член показался наружу, и у меня пересохло во рту. Какой он красивый, как он... мощный. Как он хочет меня.
— Так выеби,
— почти прошептала я.
Больше ничего говорить не пришлось. Мгновение спустя Никита уже целовал меня в губы, и его язык хозяйничал в моем рту. Ловкие пальцы коснулись твердых сосков и закрутили, словно настраивая на нужную частоту. Я обняла его за плечи, наслаждаясь моментом этого прикосновения, самим контактом. Никита принялся оглаживать мою спину, стягивать платье ниже, провел ладонями по бокам, спустился от талии к трусикам.
Вот Никита прервал поцелуй и погладил меня по щеке.
— Какая ты нежная, Эля. Сделай мне приятно.
Моя рука уже расстегивала пуговицу на его брюках и выпускала напряженный член на волю. Я неуклюже сползла с дивана на пол, а Никита спустил брюки и сел, расставляя ноги пошире. Я помедлила, наслаждаясь видом. Гладко выбритая мошонка, длинный член с пурпурной головкой — какая красота! Я встала на колени и поцеловала его, вызвав у Никиты вздох наслаждения. Коснулась головки губами, словно пробуя леденец. Потом лизнула ее языком, продлевая ощущения. Снова взяла губами и принялась легонько посасывать.
— Ох, Элечка... — простонал Никита.
Я прекратила сосать и провела языком по окончательно затвердевшему члену, от головки до основания, потом обратно. От него пахло мужским потом и похотью. Сдерживаться больше не хотелось. Голос Никиты, его красивое тело, мое желание — все сплелось воедино. Я взяла напряженную плоть в рот и принялась сосать. Горячий поршень давил на язык, и я ответила на это давление, прижимая снизу. Никита тяжело дышал, его рука опустилась на мою голову и гладила, словно поощряя за хорошую работу. Вверх-вниз, вверх-вниз. Мои губы ласкали его,
Эмми