Я услышала бульканье жидкости, наливающейся в стакан.
– Войцех, ты опять хочешь её подпоить? – услышала я голос Давида.
– Что ты, Давид, говоришь такое? – отвечал ему Войцех, – Чтобы я хотел подпоить Наташу? Боже, меня сохрани! я, наоборот, хочу её вылечить, а, как говорит древнее, проверенное тысячелетиями, медицинское правило: «Подобное лечат подобным»!
Я с трудом разлепила глаза и сквозь пелену ресниц глянула на него. Он не был совсем голый. На нём были белые бриджи с манжетами на коленях, очень напоминающие кальсоны. «Вот те раз, – подумала я, – молодой современный мужик, и в кальсонах! Как это забавно!». Он поднёс мне в стакане джина, и меня чуть не стошнило.
– Я не хочу, – слабо пробормотала я, но он стал вежливо, но неумолимо настаивать.
Наконец, я сдалась. Я села на постели, взяла у него из рук стакан, поднесла его к губам и невольно нюхнула. Рвотный спазм подкатил к моему горлу. Я с трудом сдержала его, но пересилила себя и выпила весь джин, что был в стакане, благо, что его там оказалось немного. Опять у меня подкатило, я вскочила и прямо, как была, голышом бросилась в туалет. Там меня к счастью не вырвало, просто комок подкатил к горлу и опустился обратно, и всё во мне вдруг улеглось. Мне сделалось даже хорошо и приятно. Я вернулась в постель и забралась под простыню, чтобы на меня не пялились Войцех с Агнешкой. стати, эта овца уже дрыхла на нашей постели, разметавшись на половине Давида. Войцех, как видно, наименее пострадавший от вчерашней атомной бомбардировки, сказал так, словно распорядился:
– А теперь, нам всем следует отдохнуть, – и тоном, не терпящим возражений, он обратился ко мне и Давиду: – надеюсь, вы не будете возражать, если мы с Агнешкой отдохнём прямо здесь, у вас в гостях?
Я бы, конечно же возразила, но я была тогда в таком состоянии, что мне «всё ваще было пофиг». Деликатный Давид любезно согласился, а я нашла в себе силы сказать на это строго:
– Только никакой шведской семейки не будет, и не надейтесь. Если вы этого хотите, идите вон к этой бабе из «Аббы», как её? А! Астрид Сенсон.
– Что ты, Наташа, как ты могла подумать? – ответил Войцех, имитируя обиженный тон.
Давид, усмехнувшись, тут же снял свои шорты-трусы, бесцеремонно отгрёб к краю кровати дрыхнущую Агнешку и улёгся между мной и этой овцой, правда, лицом всё же ко мне, а к ней задом. Давид нежно но крепко меня обнял, притиснул к себе, словно стремясь ото всех меня спрятать, и мне сделалось лучше и приятнее. «Ладно, пусть эта овца довольствуется его задницей», – удовлетворённо подумала я.
Так как Давид придвинул меня к себе, моя половина кровати освободилась, и этим не преминул воспользоваться Войцех. Я услышала шуршание ткани его кальсон, шумное шевеление кокосового матраца, и попой почувствовала тёплый мех, будто ко мне притулилась собачка. Я не шелохнулась. Честно сказать, мне даже было приятно лежать голой, зажатой между двумя тоже голыми мужиками, и я задремала. Когда дрёма ослабла, я почувствовала, что член моего мужа вздыбился и упирается мне в пупок. Я решила крепко взяться за него левой рукою, но оказалось, что его уже сжимает тонкая девичья ладошка. «Вот негодная овца! – гневно подумала я, – Уже ухватилась!». Я взяла и изо всех сил ущипнула эту наглую лапку. Ущипнула и сама чуть не взвыла от боли. Это оказалась тоже моя рука, правая, на которой я лежала, отчего она онемела и перестала ощущаться своей. Однако
Поездка на пикник