светила через мобильник по полной коммунистической программе.
— А ты? — с интересом спросил он.
— Я сегодня сбавила обороты и я под керосином, — любящим материнским голосом сказала я, — стою голая на балконе, курю сигару. На соседнем балконе работает бригада монтажников в маскарадных костюмах.
— Ммммммммммммм... сучка... я рычу, сжав зубы! — еле-еле разжал он зубы.
— Тебе удалось разжать все зубы? — с искренним интересом спросила я.
Брат глубоко замолчал, я стояла полчаса и спокойно ждала — я знала, что он делает. Он хохочет, но теперь невозможно разжать зубы, они люто сцепились.
— В тебя засадили серьёзность. Тебя соблазнили. Ребёнка соблазнили. И ты пошла и продолжала верить, что ты по прежнему добрая женщина. А в реальности ты соблазнила многих людей, но гораздо прикольней, что ты добралась до лидеров религий. Самых. Интересных. Религий.
— В результате? — вздохнула я словно кошечка в мобильник, который я сейчас облизывала, потому что это был не мобильник, а его ухо. Мне нужно было не ухо моего брата.
Я облизывала, потому что он однажды по пьяни признался, что свой героин он колет в ухо. В другие органы его уже не вставляет. Он даже пробовал колоть в правоохранительные органы — но его не вставляет, и я знала, что он вмазался в ухо, я облизывала и догонялась.
— В результате? В результате они в результате.
— Ты где? — прошелестела я, изображая грусть по тем, которые в результате.
— В ванной. Догоняюсь пеной, — отозвался он.
— По вене? — качнула я траву его молчания.
— По ноздре, — неохотно признался мой старший малыш.
— Брат... бригада монтажников смотрит... и сейчас их накрывает сексуальный ужас, — мягко сказала я, — Меня сейчас вставило настолько, что я познала понятие «сексуальный ужас».
— А серьёзность в голове, которой тебя приостановили и как таракана прибили? — медленно и очень нежно спросил он.
— Исчезла, — сказала я.
— Круто. Очень круто. Мммммм... малышка... скорее подогрей меня этим керосином, — жадно зашептал мой старший тигрёнок.
— Ты не знаешь жестокую правду. В эту секунду я говорю с тобой и догоняюсь героином.
— Не шути. Я подставил к мобильнику не ухо, а горло, — ответил брат.
— Горло... ты отправь мне по почте. Своё горло, — откровенно соблазняла я, ощущая в этот момент, что мой пышный голый зад грязно лапает бригада монтажников. Лапает взглядами.
— Ладно... хватит юмора и поговорим серьёзно. Самые наши важные вопросы, — очень жёстко вдохнул он, пытаясь прикоснуться дыханием к моей попе.
Я покуривала на балконе, светило солнце, щебетали птички. Где-то за чёрными тучами сознания.
— Давай. Поговорим серьёзно, — отозвалась я.
— Я уже не хочу керосина, мне нужно сильнее, — прошелестел мой мурзик так внезапно, что я просто изогнулась на секунду в позу. У монтажников не просто члены вскочили — их члены разорвали словно острые ножи ширинки их комбинезонов.
— Опилки. Есть барыга, у которого ещё осталось, разбирают моментально, — очень спокойно поблагодарила я моего братца за внезапное дыхание.
— А ты вхожа? Что там за опилки?
— Разных сортов, и приход творится месяцами. Но об этом потом... Я сегодня реально мягко говоря, остолбенела и упала в колодец, иначе говоря улетела в полные небесные океаны, — сказала я.
— Я прочитала про 50 лет правления советской власти, и когда я вдумалась, меня накрыло уже... никотином, — отчётливо призналась я ему.
— А если ты не права, и именно этот мир идеален? — тихо заговорил мой брат, — если всех уже давно осудили? Или смотри, сестрёнка — если в эту секунду идёт конкретная прослушка
Дом с похотливыми монстрами (Главы 1 - 8)