– Писец, и все – таки, какая классная попка, даже жалко, вдруг разорву. А писюля вообще изумительная, такая пышненькая, голенькая. Губки сложены как складочка бывает на одной стороне персика, и кожа на них такая же бархатистая с румянцем и без пигментации. Может всё же вначале там попарить кочан.
Проведя головкой по глубокой расщелине, мужчина слегка раздвинул пухлые губки истекающие нектаром, но тут же убрал свой конец.
– Ну нет, что – то она такая нашарканная, такое ощущение, что её пару дней подряд просто драли без смазки.
Он аккуратно двумя пальчиками раздвинул её створки, и заглянул в недра красной плоти, обильно покрытую слизью.
– Нет, её точно Шурик жарил, и похоже что не один, вон какая разношенная, как солдатский сапог. Сколько там времени она пробыла у него? Часа три, или два, но не меньше? Ну, пусть полчаса поломалась, полчаса отходила, и то не достаточно, чтобы так натрудить. Да какая разница два часа или три, да хоть пять минут. После этого сифилитика, я в обтруханную пизду не полезу по любому. А вот жопу грех не попробовать, продолжал вслух размышлять увлечённый водитель.
Лера отчетливо слышала всё, что он бубнил себе под нос, но не стала возражать, и противоречить таксисту, понимая, что любое прекословие может обернуться против неё. Пусть будет как угодно ему, пусть её выебал этот заразный дружок. Стоп, но это практически так и есть, ведь был непосредственный контакт слизистых оболочек, и он даже кончил в преддверие срамных губ. А это сто процентная передача половых возбудителей.
Наученная горьким опытом, Лера вспомнила всю больничную процедуру, весь позор, который ей пришлось пережить, и хотя в тот раз была ошибка врачей, и она просто подхватила цистит, купаясь в холодной воде, из – за всего этого она чуть не потеряла любимого мужа.
Представив вновь ту же картину, Лера вслух разрыдалась, расспрашивая у таксиста.
– Это правда, что он сифилитик?
– А что это тебя так волнует? Конечно, понимаю, он тебя топтанул, а теперь ты боишься. Нет, просто он раньше несколько раз хватал трипака, собирая всех бичёвок. И теперь про него идет всякая нехорошая молва. Да с ним ни одна нормальная баба не ляжет в постель, а которая ложиться, с ней потом ни один мужик дел не имеет. Поэтому он сейчас с этой матерью героиней живёт. Ей конечно до фени, шутка ли поднять на ноги шестерых детей. А вот ты дура как на него повелась, вроде баба стала приличная и наряд у тебя не дешевый, вон одни трусы чего стоят. "Маде ин Не:"
– Хельсинки, поправила его Лерочка. Это мы с мужем в Финляндию ездили прошлым летом, его в командировку туда отправляли. Кстати, его доклад признали лучшим, и он получил призовые в десять тысяч евро.
– Нихрена себе, мне бы столь, я бы сразу новую тачку купил. Поди, твой мужик так и сделал.
– Нет, машина у него новая была, а деньги мы вложили в ремонт нашей кафешки.
– Так я не пойму, он у тебя что бизнесмен, раз имеет кафе?
– Нет, кафе занимаюсь я, а он профессор в нашем теперь уже университете.
– Понимаю, профессор – очкарик, плюгавый мужичок, вот поэтому вас и тянет на развратные приключения.
– Ошибаешься, мой муж не плюгавый очкарик. Он красавец, высокий и стройный молодой человек практически моего возраста, кстати, бывший десантник, и тебя одной левой вмиг уложил бы.
Собачий культ.Часть вторая