Что она никогда не станет обладателем Большого шлема, – усмехаясь, произнес фразу Киллиан, вспоминая тот день. И выдержал паузу, а потом серьезно спросил, – что ты с ней сделала, Реджина? Что ты сделала с той Эммой? Которая готова была на все. Готова была перегрызть глотку любому, кто встал на ее пути? Реджина Миллс, я спрашиваю тебя, – встал на ноги Джонс и с вызовом спрашивал затихшую Миллс, – что ты сделала с той девочкой, которая только и грезила добраться до финала и надрать задницу великой теннисистке Реджине Миллс?
Миллс усмехнулась и также встала с лавочки.
– Я ее полюбила. Я дала ей нежность и ласку, такую же, как и она дала мне. Я просила ее победить и надрать задницу Реджине Миллс. Но она упертее меня в несколько сотен раз и, вот тут, всегда будет прежняя Эмма Свон. Она взяла с меня эту клятву, хотя мог быть просто матч, в котором победил бы сильнейший. Но она хотела точно знать, что победа будет за мной. Ты ее тренер, а я ее жена, которую еще две недели назад она ненавидела, – с дрожью в голосе сказала Реджина, – скажи ей, если она до сих пор этого хочет, я сдержу клятву, – Миллс села на лавку и накинула на лицо полотенце.
Киллиан довольно усмехнулся, понимая, что Миллс сделает, так как нужно. Она сделает это ради своей жены. Ради их будущего. Ради их любви.
Джонс отошел от Реджины и вновь встал около Эммы и Уайта. Доктор почти закончил растирать плечо. Но боль все же была ощутимой. Обезболивающие на время матчей запрещены и, Свон понимая это, лишь усмехается. Она слышала весь разговор Киллиана и Реджины. Хоть лавочки и стоят на разных полях корта, но они расположены очень близко, а эмоциональный разговор тренера и жены был разве не слышен только на трибунах. Которые, к слову, затихли и с ожиданием и трепетом смотрели за происходящем на корте.
А на корте подходил к концу медицинский перерыв. Врач закончил и давал наставления Эмме, которая сняв полотенце с головы, внимательно слушала и старалась даже прислушиваться.
Судья говорит, что осталась одна минута, и Уайт с Джонсом покидают корт. Киллиан не стал ничего говорить Эмме, зная, что она и так все поняла.
Но только тренер и доктор покинули поле, а Эмма встала и начала разминать плечо, делая замахи, стадион встал и наградил блондинки искренними аплодисментами, отражающие теплоту и поддержку.
– Все-таки теннисные болельщики самые лучшие, – смотря, как стоит стадион, сказала вслух блондинка.
Реджина бросила взгляд на Эмму, понимая что она выбрала все же игру, и пошла на корт.
– Джонс, что сказала Реджи? – спросила Деби.
Киллиан улыбнулся и посмотрел на свою любовь.
– Она сказала, что сдержит клятву, – и поцеловал девушку, совершенно не стесняясь никого вокруг.
Деби, наконец, почувствовала, что Джонс сейчас не отстранится от нее из-за того, что на них кто-то смотрит, и ответила не менее страстно на поцелуй.
Миллс успела кинуть взгляд на счастливо целующуюся подругу и вернула свой взгляд к жене, которая уже стояла на приеме ее подачи.
– Давай, Миллс. Вспомни, что такой теннисный азарт! – сверкнула игривой молнией Эмма и, встав на прием, ожидала подачу жены.
Реджина
Твое любопытство