— Я тоже вас люблю сынок. Но сейчас идёт бой, и мы все умрем если будем спать как Витя...
— сказала мне мать и поцеловала коротким поцелуем в губы. А мне это польстило, принять поцелуй от такой красавицы как Маришка. Она даже своего возлюбленного Петро не целовала, а меня своего сына поцеловала.
И я люблю свою маму больше всех женщин на свете. Подумал я, как лента в моих ладонях задергалась. Партизаны поднялись в атаку и Маришка нажмала на гашетку " костореза".
И снова на пути наступающих народных мстителей, встала стена вывороченной земли, и мелких кустов срезанных пулями из немецкого ручного пулемёта " Мг-42". Стреляла Маришка метко прищурив левый глаз. И страшно было подумать чтобы произошло, возьми она чуть выше?
Партизаны в очередной раз залегли, но это было не надолго. Они уже начали наглеть видя что немец пулемётчик мажет по ним. Очевидно принимая гумманность Маришки, за её неумелую стрельбу.
И в следующей атаке они подойдут к нам на пистолетную дистанцию в пятьдесят метров. А у нас и так появились первые раненные среди девушек бойцов. Моя невеста Света была ранена в руку, и ей помощь оказывала санитарка Нина. Жена Михалыча тётя Оксана тоже получила лёгкое ранение в ногу. Да и сама атаманша Марьяна была раненна партизанской пулей в плечо. Когда перебегала по цепи лежащих в траве, бойцов нашего отряда.
— В следущий раз стреляй на поражение Марина. А иначе нам хана...
— сказала запыхавшись черноволосая девушка атаманша, устало ложась на траву рядом с нами. Моя мать ей ничего не ответила, но из глаз Маришки потекли слезы. Через минуту она будет убивать молодых парней и девчонок, которые тоже были в составе партизан. И попадут под кинжальный огонь её " костореза".
И самое обидное что мы не могли даже отступить обратно в лес. Партизаны не давали нам поднять головы, постоянно ведя огонь по нашей цепи.
— Маруша, дай я тебя перевяжу...
— Ханна подползла с медицинской немецкой сумкой в руках. И наложила повязку прямо поверх рукава мундира Марьяны, из которого текла кровь.
— Спасибо Браун, ты хороший боец...
— поблагодарила Марьяна немку летчицу. И задрав голову к верху удивлённо воскликнула.
— А вот твои кажется Браун летят...?
— Марьяна смотрела в сторону леса откуда мы пришли, а там слышался гул самолёта и вскоре он показался над полем. Это был " мессершмитт" с большим черным крестом на жёлтом поле нанесенным на фюзеляже позади кабины пилота. Свастикой на руле, и крестами на крыльях.
Самолёт был выкрашен в зелёный защитный цвет, и рядом с крестом на его фюзеляже красовалась буква "А". Мессершмитт летел невысоко и летчик смог разглядеть и нас и партизан. И естественно пришел на помощь немецкому отряду.
Да и народные мстители сами обозначили себя, открыв огонь по самолёту из всех видов оружия. А тот в ответ сбросил на них две небольшие бомбы и прошёлся пулемётными очередями. Чем заставил партизан отступать обратно в свой лес. Против атаки с воздуха они были бессильны. Ведь мессершмитт атаковал их с неба, и единственное спасение от истребителя, это был густой лес.
— Как гора с плеч. Как же он вовремя прилетел...?
— с облегчением вздохнула Маришка, снимая палец с курка пулемёта. Маме не хотелось убивать людей, тем более своих русских. И прилетевший из ниоткуда мессершмитт, её от этого избавил.
— Ильза, Ильза...
— закричала Ханна вставая во весь рост и махая рукой пилоту истребителя. Когда самолёт пролетал над нами на небольшой высоте, мы все увидели спереди на фюзеляже, перед кабиной пилота. Рисунок валькирии, разящей копьем
Выгул