— Дальше помню плохо. Только красные лица отца и дяди, они по очереди нависали надо мной, и что-то делали, отчего краснели еще больше и улыбались. Больно не было. А вот когда мама принесла свечу, и папа подержал над ним кинжал.... Вот тогда боль была! Я кричала, дергалась, но привязана была крепко...
— Тебе удалили клитор?
— Посмотри сам.
Вовка зажег бра над ложем, а Валида подняла полные ноги и потянула их на себя. «Смотри, смотри!», – сказала она, придерживая ноги руками. Макаров раздвинул густые волосы, затем – толстые губы.... Клитора он не нашел. В схождении губ белел небольшой рубец. И это все!
— Какое варварство! – возмутился Макаров. – У меня нет слов! И, главное, зачем?
— Чтобы я была покорной будущему мужу, и стала, как ты сказал, родильной машиной.
— Но твои родители – педагоги, культурные люди? И такая дикость!
— Одно другому не мешает!
— Когда-то в России была такая секта – скопцы. Они отрезали наружные половые органы, а женщинам еще и удаляли груди. Так они считали, что приближаются к бесполым ангелам.
Валида покачала головой. О скопцах она явно не слышала.
— После войны они снова вылезли, но их быстро повязали и посадили. С тех пор о них ничего не слышно.
Они еще, молча, полежали, тесно прижавшись друг к другу. Вовка погладил Валю по грудкам, потрогал мгновенно затвердевшие соски, сунул руку между ног. Его член восстал.
— А ты знаешь, тебе можно помочь! – сказал Макаров.
— Правда? – обрадовалась Пашаева. – Как?
— Надо тренировать влагалище как можно чаще. Чем угодно. Членом, каким-нибудь подходящим предметом, пальцами. По нескольку раз в день. Надо установить обратную связь между сношением и желанием. Ты должна говорить себе: «Мне хорошо, очень хорошо!», а нервы прорастут. Должны прорасти!
— Начнем прямо сейчас, а? – жалобно попросила Валида. – Я буду стараться!
— Слушай, а ты не родишь? Тебе диссертацию делать и делать.
— Не рожу. У меня там проволока.
— Спираль?
— Да. Мама велела поставить. На всякий случай.
Она все еще держала свои ноги, прижав колени к грудкам, и, когда Макаров вошел в нее и начал движения, принялась страстно шептать: «Мне хорошо, мне очень хорошо!». Но хорошо стало Вовке, когда он кончил в нее, не опасаясь ее осеменить...
Занимался поздний пасмурный рассвет, когда агитаторы покинули, наконец, теплое местечко под названием «Агитпункт». Улицы были пустынны. Потеплело, падал редкий пушистый снег. Первый снег Нового года...
Своя история. Часть 4