прикрытую промежность, но дрожь была сладкой, пьянящей и возбуждающей. Женька принялся массировать бедра, забираясь по ним все выше, пока ребро его ладони не коснулось губок. Анна сладостно всхлипнула, а Женька еще сильнее прижал руку к губкам. Она попыталась насколько можно на узкой полке раздвинуть ноги и согнув их в коленях приподняла таз. Ребро Женькиной ладони прижатое к промежности, вошло между губок. Он продолжал делать вид что массирует бедро, но ладонь двигалась в промежности, указательный палец задевал клитор, а Анна тихо постанывала в такт его движениям.
Женька осмелел настолько, что перестал изображать массаж, а открыто играл с клитором и малыми губками. Несколько раз он дотронулся до входа, но этим и ограничился. Анна, которая каждый раз, замирая, подставляла ему изнывающую вагину, готовясь наконец принять в себя его пальцы, с трудом поборола стыдливость и попросила сама:
– Женя. . вставь в меня. . палец. . два...
Во влагалище немедленно нырнули два пальца. Женька реализовал свое желание, отметив, что мать основательно потекла.
– А – а – ах! – она выгнулась, еще сильнее насаживаясь на его руку.
Женька заработал пальцами, не забывая при этом про клитор. Анна стонала, подставляя сыну все самое сокровенное, Женька старался как мог и в конце был награжден настоящим, не притворным оргазмом матери.
– Жень, зачем мы это делаем? – спрашивала Анна, лежа на спине и слегка согнув и раздвинув ноги.
Рука сидящего рядом сына оставалась между них, осторожно трогая там все.
– Мам, какая разница? Нам же обоим хорошо.
– Да – а – а, хорошо... Осторожнее, Жень, не надо пока здесь. – она передвинула его руку в промежности. – А знаешь, Жень, я сейчас впервые оргазм получила... ну, после того раза.
– Да?
– Да. Я по всякому пробовала, и сама, и с мужчинами... все равно каждый раз казалось, что это те меня... ну ты понял.
– Подожди, мам... Кто это – те? Их что, много было?
– А разве тебе этот не сказал?
– Что?
– Что они вдвоем были?
Женька растерялся. Оказывается, все было гораздо хуже!
– А второй кто?
– Ну этот, как его... майор.
– Круглов! – догадался Женька. – Вот сука! Знать бы, так я бы обоих их... одной очередью! – и, замирая, спросил:
– Так они тебя вдвоем, одновременно?
– Да, Жень, и вдвоем, и одновременно, и по всякому... что теперь скрывать.
– Прости, мам... – Женька уткнулся ей в шею, всхлипывая. – Если б я знал...
– Хватит, Жень, ты не виноват. Я же сама на это пошла... – Анна прижала его, немного потянув вверх, поцеловала в лоб и обняв ногами, заставила лечь на себя. Женька почувствовал, как ноги матери приподнимаются, сжимая его бока, она еще немного тянет его и член упирается во что – то, а потом соскальзывает и проваливается в жаркую глубину, отчего возле его уха раздается глухой долгий стон.
– Подожди... – прошептала Анна, когда его бедра дернулись в первый раз. – Послушай что я скажу... я где – то читала, что подобное надо лечить подобным. И теперь, чтобы я забыла, как те двое меня тогда... ты должен сделать со мной то же самое. Поэтому, Женечка, давай, трахай меня как последнюю шлюху и не обращай внимания если я буду кричать!
Женька, еще не успев окончательно обдумать ее слова, уже долбил материнское влагалище, испытывая безграничное наслаждение от скользящей по члену вагины. Мать исступленно целовала его, покусывая губы, стонала и подбрасывала бедра навстречу. Затем неожиданно села сверху, принявшись скакать. Женька придерживал подпрыгивающие груди, прислушивался к стонам и едва не пропустил момент когда она кончила. Анна
Панель. Машка. Начало (ч.3) (Продолжение)