— Маша! Я тебе говорю! Только тронешь, такое начнётся (это она про свою дочь), что лучше не вмешиваться! Потом ведь неделю выслушивать будешь!
И такое:
— Это ты, Маша, по мозгам настучать можешь! А я... эх, лучше все оставить как есть и закрыть на это глаза.
И даже это:
—... Пусть все будет, как будет... Чему быть — того не миновать...
Все выше перечисленное, рисовало мне отличную перспективу: неоднократно присунуть этой Клуше.
* * *
Пока Элина скромно сидела на стульчике, я, для большей вероятности результата, достал бутылочку вина с «начинкой»! Уж этих «орудий» у меня полно в моих запасах. Я всегда имею впрок заранее приготовленное винцо, слегка разбавленное саке (оно не выдаёт себя запахом и вкусом), зато башню сносит, как самурайским мечом — напрочь!
Я тут недавно свою мать «угостил» такой вкусняшкой... она так «расхрабрилась», что не стесняясь, положила свои ноги мне на колени и попросила сделать массаж ступней! Я правда этим и ограничился. Но возбудился прямо скажу: не по-детски, трогая мать за ноги!
— Саша, поздно уже. Надо бы ложиться! — завосклицала Клуша.
— Да ладно, Элина Викторовна, Вы в коем веке у меня в гостях! Давайте бахнем красненького! Завтра все равно воскресенье, часом раньше — часом позже домой поедете. А с утра ещё к маме может зайдём, поболтаете, — уже налил я ей бокал и распаковывал коробочку марципана, привезённого из самого Таллина. — Вот, держите! — я протянул вино и конфеты.
— Ой, ну я прямо не знаю. Может не нужно? — заладила она свою херню.
— Надо-надо! — я вложил ей в руку бокал и положил на колени коробку. Член пульсирующе отозвался в штанах. Ножки её были такими миленькими: ровненькие, в колготочках, пальчики в аккуратном педикюре.
Она неуверенно выпила. Закусила конфеткой. Я налил ещё.
— Ой! Вторая?! — суетнула Клуша.
— Ещё и третья будет! Как Боженька велел! — сразу обрубил я её.
Скоренько налив и третью, затем — четвертую, и — пятую. Клуше понравилось, как за ней ухаживают. Я же, как официант приличного армянского заведения, обходительно обслуживал подругу матери.
Элина Викторовна опьянела в хлам.
— Все! Все-все-все! Я пойду в душ, — Элина встала и покачиваясь, пошла в сторону ванной комнаты, виляя задом. После того, как она помылась и ушла в зал, я тоже пошёл ополоснуться. Когда я вышел, то надел на голую задницу шорты и постучал в её дверь.
— Элина Викторовна, я извиняюсь, можно спросить?
— Да... Конечно! — раздался голос. — Заходи!
Я вошёл. Элина лежала под одеялом. Это так интимно, когда ты находишься в одной комнате с женщиной! Если бы было светло, то она бы увидела, что у меня оттопырены шорты.
Я присел на стул и пододвинулся к дивану. Она включила ночник.
— Элина Викторовна, Вы, как опытная женщина, скажите мне? Только между нами? Мы ведь друзья? Я не могу обсуждать это с матерью, но Вы-то все о нас знаете! Я Вам доверяю. Если, скажем так, у мужчины, назовём это так, долго не получается найти девушку — то что нужно поменять в себе? Что сделать? — начал я свою заезжую пластинку.
— Ну, Санек,... спросил бы чего полегче? Я прямо... прямо не знаю, что тебе и посоветовать... — взяла она слово. — А ч-что именно не получается-то?
— Да все! Познакомится — не получается! А с теми, кого знаю, завести отношения — не получается!... Ну а про секс... Я извиняюсь за подробности... Так я вообще молчу... — тоскливо добавил я.
Элина Викторовна приподняла подушку и сместилась в полусидящее положение, натягивая
Ебл#вый блюз