В тот вечер, после проглатывания двух порций спермы от Феди и Миши, я направилась в аэропорт, чтобы встретить Кристину. У меня как будто были бабочки в животе, пока я размышляла о поставленной задаче.
Рейс пришел с опозданием, и Кристина, будучи Кристиной, как всегда была в дурном настроении, напыщенно говорила о неумелых стюардессах и турбулентности,
как будто она была мисс Вселенная.
Стараясь быть хорошей матерью, уже находясь в машине, я спросила, как прошел ее год, чем она собирала заниматься летом, и как отдохнула, пока училась на западном побережье. Узнала, что подрабатывала она секретарем в стоматологической клинике, что работа была очень скучной, что она любила океан, но ненавидело его прохладный ветер и что она была в «ненавижу всех парней» фазе.
Сделав это открытие я пошутила:
— Нуу, ты могла бы стать лесбиянкой.
— Я серьезно рассматриваю этот вариант, — рассмеялась она. Пытаясь поддержать разговор, я призналась:
— Не могу отрицать, я скучаю по своим дням в колледже.
Глаза у Кристины увеличились.
— Ты намекаешь о том, что я думаю?
— Я не знаю о чем ты думаешь, я просто говорю, что я скучаю по беззаботными днями жизни в общаге колледжа, — ответила застенчиво я, прежде чем добавить и подловить ее на крючок, — и ночами, долгими, бессонными ночами.
Кристина была явно ошеломлена от моих намеков, что когда-то я играла с другими девушками в колледже. После краткого молчания, она ошеломленно сказала:
— Не могу поверить, что ты была оторвой в колледже.
— Я не говорила, что была... как ты выразилась... оторвой.
— Но ты подразумеваешь это, — возразила она.
— Нет, это только твой вывод, — возразила обратно я, наслаждаясь словесной перепалкой и ее разочарованием и растерянностью, которую я вызвала.
— Так что мама, у тебя есть какие-то грязные секреты с прошлого? — спросила Кристина, казалось впечатлившись, что ее старая, скучная мама была такой дикой в молодости.
— А у тебя? — возразила я, продолжая ускользать от ответов на вопросы.
— Ты спрашиваешь дочь, была ли она оторвой? — спросила Кристина, очень удивленная моим странным поведением.
— Оторва это довольно грубое слово, — ответила я, продолжая манипулировать ею, пытаясь втянуть ее в собственное соблазнение и поближе узнать ее фантазии.
— Извини, мама, — сказала она, тон был, как будто я ее раздразнила. Как обычно, используя свою прямоту она сказала, — Ты была лесби в колледже?
— Лесби? Поясни, как это? — попросила я.
— Ты меня разочаровываешь больше, чем мой последний парень, — сказала она, раздраженная от моего ответа, затем прямо спросила, — ну лизать киску, сосать влагалище.
— Кристина, — строго сказала я, — следи за своим языком.
— Ты что, шутишь? — спросила она.
Я на мгновение взглянула на нее, прежде чем рассмеяться и неопределенно ответить на вопрос:
— Я тоже когда-то была молодая и беззаботная.
— Так ты делала это? — четко спросила она, хотев услышать слова из моих уст.
— Что? Лизала киску и сосала ли я влагалище? — с улыбкой спросила я, повторяя ее сквернословия. (.оrg) Хотя она и не догадывалась насколько грязным был мой рот и чем он каждый день наполнялся.
— Мама, что на тебя нашло? — выдохнула она.
— Это довольно личный вопрос, — пошутила я, когда мы выехали на шоссе.
— Не могу поверить о чем мы с тобой разговариваем, — сказала Кристина. Ее тон показывал насколько перегружен был ее мозг в этой откровенной, но смутной беседе.
— Ты уже взрослая Кристина, — сказала я, положила руку ей на ногу, смягчила голос и промолвила, — Я хочу, чтобы у нас были более глубокие отношения,
Подруга