не кончил, как в соседней комнате раздались какие-то звуки, у кого-то был ключ. Я приостановился и оглянулся. Дверь открылась, ее муж невозмутимо прошел мимо нас, не глядя в нашу сторону и сел за стол. Когда он проходил, я думал, что он сейчас уебет мне пистолетом по голове или нож воткнет в спину. Как же она не оставила ключ в замке, почему? В пизде его жены по прежнему торчал мой член, и я не мог на него подействовать, он должен был кончить. Ситуация стресса на него почему-то не действовала тоже, ну неуправляемый отросток, блядь, что с ним сделаешь. Я не мог из нее выйти, потому что она судорожно обхватила меня ногами и руками и крупно вздрагивала, еще не отойдя от оргазма. А когда он начал говорить, она снова впилась в мои губы своими губами и колечко ее пизды стало массировать мой член.
— Если ты обидишь Маринку, я убью тебя, гандон. Я ее люблю. Она заслуживает счастья. А я много не могу ей дать. А ей нужно, она в расцвете лет. А эта ебаная война отняла у меня всё. — он говорил с надрывом. Но я не мог сосредоточиться на его эмоциях, поскольку Маринка обрабатывала там внутри мой хуй и немножко двигалась подо мной, а рот мой слился с ее ртом в глубоком поцелуе.
— Ты люби ее, пидор. Люби, она хорошая. — он говорил, не поворачиваясь к нам.
Тут я не выдержал, она добилась своего, и я начал наполнять его жену спермой, молча, стараясь не застонать и не дернуться. А она лежала, откинув голову на матрас, со слезами то ли счастья, то ли горя на лице.
Что было бы, если бы Елена все же дала Дэймону!