то я, честно говоря, уже не помню, когда мне отказывали последний раз. Двух девушек целиком раздели, оставив на них только туфли. Блондинке связали за спиной руки и подвесили вниз головой за ноги, над очень широкой бочкой наполненной водой. Трос от ее ног тянулся к потолку и, перекинувшись через блок, спускался вниз, к механизму с рукояткой, стоявшему рядом. Она подвешенная чуть покачивалась в полуметре над уровнем воды.
– Приятно тебе искупаться, – басовитым голосом пожелал ей бык, крутя ручку и погружая ее по пояс в воду.
Она сначала замерла под водой, прекратив дышать. Дальше, чувствуя нехватку воздуха, задергалась, но бык не торопился ее вытаскивать. И только когда запас воздуха у нее был уже совсем на исходе, трос потянул ее вверх. Вода стекала по ее свесившимся волосам. Блондинка не успела еще толком отдышаться, с шумом отплевываясь, как через десяток секунд ручка опять закрутилась, погружая ее в воду.
– Остудись, – посоветовал ей бык.
Марго подвесили за руки неподалеку. От цепи, сковывавшей ей ноги, другая цепь тянулась к крюку, торчащему из пола. Так, что Марго оказалась, натянута между потолком и полом как струна. На голову ей надели мешок, который неплотно затянули шнуром на шее, чтобы не свалился.
– Хороший кнут, – демон показал кнут быку, пару раз взмахнув им, рассекая воздух, – таким кнутом обычно бьют животных.
Голое тело Марго покрылось мурашками, она завертелась, чуть покачиваясь, насколько это было возможно в ее положении:
– Да, давно ее не драл, нужно наверстывать упущенное, – демон ходил вокруг Марго, осматривая ее, и не забывая взмахивать кнутом, – поручил бы это слугам, но ты же знаешь, они не сделают как я.
– Я больше не будууу, нееет, я все сделаююю, ааа, – продолжала дергаться Марго, умоляя отпустить ее.
– Кнут хороший, как раз для таких шлюх. Длинный, живого места на ней не оставит, исполосует вдоль и поперек. Она его надолго запомнит, это точно, – продолжал демон, – мне так хочется.
Он отошел в сторону и замолчал. А Марго в ужасе, ничего не видя с мешком на голове, только громче начала кричать, плакать и умолять в предчувствии, что ее сейчас начнут пороть со всей силы, ни капельки не жалея.
Арезот подвел Аньку к столу, накрытому скатертью. Перед тем как она села, он, как галантный кавалер, зашел вперед и отодвинул ей стул, приглашая сесть. Сам сел напротив нее.
Тут же появился слуга с подносом, открыл бутылку вина, разливая его по двум бокалам.
– За встречу, – Арезот поднял бокал и чокнулся с Анькой, которая еле унимала дрожь в руках.
– Знаешь, ты очень красивая. В тебе есть что – то особенное, какая – то искра, выделяющая тебя на фоне прочих. Поверь, я повидал много красавиц, цариц и прочих выдающихся женщин, но это все было не то, что есть у тебя. Вряд ли ты поймешь, скорее, просто поверь, – он медленно говорил и говорил, а Анька не видела ничего кроме его колышущихся губ. Между ног у нее все текло, а попкой она терлась по стулу заставляя впиваться в себя проходящую там цепочку. Она слушала с приоткрытым ртом, слабо различая отдельные слова, и ей хотелось только одного. Броситься на колени под стол, расстегнуть ему ширинку, достать член и сосать, сосать без остановки, лизать его со всех сторон своим язычком, брать его глубоко в рот и снова лизать. Предано смотря Арезоту в глаза при этом, прогнувшись как
лучшая жена