это была хорошая киска. Пусть так и будет, — добавил он.
На следующий день Шанталь написала Кэтрин, и они поговорили по телефону. Танцовщица объяснила разговор между мужчинами и то, как Сэму было сказано оставить их в покое. Огромный груз свалился с плеч Кэтрин, хотя было еще много других вопросов, которые нужно было решить.
— Я могу увидеть тебя снова? — спросила Шанталь тихо.
— Я не знаю, Шанталь. Я смущена и чувствую себя дерьмом. И бедный Джефф, — ответила она.
— Детка, твой муж крутой, — ответила Шанталь со смехом.
Джефф подождал две недели, прежде чем позволил Кэтрин объяснить, что произошло. В течение этого времени она неоднократно пыталась начать разговор, но в каждом случае он отказывался обсуждать это, говоря, что он еще не готов. Наконец, когда они сидели на диване и пили вино в воскресенье, он показал, что готов.
— Думаю, нам нужно поговорить, — сказал он, и хотя она знала, что он имел в виду.
— Хорошо, дорогой, просто, пожалуйста, позволь мне пройти через все это, прежде чем задавать вопросы. Я не уверена, что смогу иначе», — умоляла она.
Кэтрин начала с самого начала и подробно рассказала о событиях. Она описала костюм, который ей нужно было надеть, и то, как ее иногда будут касаться при работе официанткой. Затем она прошла через часть, касающуюся принуждения к тому, чтобы стать танцовщицей в клубе, своего времени на сцене, а также танца за столом, который был частью работы. Она даже объяснила степень прикосновений, которые она перенесла. Наконец, она рассказала о Шанталь, о том, как они сблизились и занимались любовью. Только ее секс с Майлзом и тем более безумные ночи с Сэмом остались тайной. О последнем она не могла говорить по многим причинам, не только потому что он собирался сделать ее проституткой, но из-за тех чувств, которые Кэтрин испытала с ним. Она прекрасно понимала, что это останется с ней навсегда и будет ее самой большой изменой.
— Господи, Кэтрин, — вздохнул Джефф.
— Ты ненавидишь меня? Я понимаю, если ты это сделаешь, — спросила она, чувствуя себя очень уязвимой.
— Итак, когда ты приходила домой и рассказывала мне о том, как тебя трогали... кое-что из этого... я имею в виду, что большая часть этого была правдой? — пытался уточнить ее муж.
— Да, — ответила она, смущенно глядя на пол.
— Ну, думаю, я сам странно вел себя при этом, — великодушно ответил Джефф.
— Это моя вина, — ответила Кэтрин как преступник.
— И эта черная девушка... Шанталь. Я имею в виду, ты действительно... действительно сделала это? Как лесбиянки? — он последовал, с выражением замешательства на его лице.
— Да, — тихо ответила она.
— У тебя был секс с мужчинами? — задал Джефф самый трудный вопрос.
— Нет... нет, — солгала она, изо всех сил стараясь удержать зрительный контакт.
Она знала, что это неправильно — лгать. Джефф заслужил правду, но она сама до конца не разобралась в своих чувствах и поступках, кроме того, она чувствовала, что признание может привести к разводу. Это было не то, что она хотела. Вместо этого она хотела посвятить себя своему браку и постараться забыть последний год.
Джефф чувствовал, что это еще не все, и он думал, что знает Кэтрин достаточно хорошо, чтобы понять, что она в конце концов расскажет ему. Однако он тоже хотел остаться в браке. Он любил Кэтрин и хотел, чтобы она была его женой, поэтому он решил, что прощение — правильный путь.
— Хорошо, Кэтрин. Спасибо, что сказала мне. Я знаю, это было трудно. Ты
Сельские истории