а коль бабам на язык попался, так разнесут вести о тебе по всему миру. Прослыл Герасим хорошим лекарем. Ну да речь не о том.
Наступил окоянный год 1812 и покатились толпы людские, снятые с родных мест. Сначала наши солдатики в запыленных мундирах, за ними супостаты, а там и мужички да бабы с раззоренных мест. Деревня местная сгорела, вынесли басурмане все, что съесть можно и потекла их река далее на Москву — столицу православную. А местный люд разошелся по лесу, чтобы как-то прокормиться. Там и встретил их Герасим. Стали людишки землянки рыть, дрова на зиму рубить, да грибы-ягоды сушить, в общем к зиме готовиться. А Герасим им, как хранитель барского леса, во всем помогал. Он хоть и бирюк, а душа в нем божия, светлая была.
Раз пошел он с мужиками на пепелище барской усадьбы посмотреть, может что уцелело, да в хозяйстве сгодится и наткнулись на отряд басурманский, небольшой, человек на пять. Те, мужиков окружили, залопотали по-своему, сабельками затыкали и стали ребят грабить и куражиться. Один полез к Герасиму за пазуху и получил по суслам. Взбеленился нехристь, за пистолетом полез, да не знал он, что мужик-лапотник и на медведя один выходил, и сохатого удавной брал, и куницу самострелом в глаз с двадцати саженей бил. В общем, не успел француз пистоль вытащить, да и товарищи его не успели ничего понять. Обтер Герасим кровь с топора травой-муравой и сказал сельчанам: «Собирайте робята все, что у супостатов было» и коняг прихватите. Так и повелось с того дня, выходили мужички на большую дорогу и разоряли слуг антихристовых.
Вот и сейчас, прячась за густыми еловыми лапами, наблюдал он за врагами, расположившимися на поляне. Яркие всполохи костра освещали их нелепые фигуры, закутанные в лохмотья. Чужеземная речь лилась неровно, иногда срываясь на крик. Люди ожесточенно спорили. Наконец, двое вскочили, схватили третьего под руки потащили его в сторону. Было видно, как один из них ударил товарища прикладом по голове так, что тот замертво упал в сугроб. Затем они наклонились над телом и завозились в темноте. Спустя некторое время басурмане подтащили белеющее наготой тело к огню и стали привязывать его к огромному дрыну. Закончив работу, французы попытались установить вертел с человеком над огнем. Мужики, наблюдая за этой сценой, от изумления даже рты пораскрывали.
— Что рты раззявили, православные. Не дадим людям во грех впасть. Избавим их от лукавого соблазна — сказал Герасим бесшумно выходя на поляну. Поп в церкви не успел бы прочитать пресвятую Богородицу, как все было кончено. Снег впитывал темную людскую кровь. Герасим подошел к голому телу, лежащему у костра и наклонился над ним, чтобы рассмотреть бедолагу и ахнул. Перед ним лежала баба, нет скорее девчонка. Прозрачная кожа уже начинала синеть. Вдруг она открыла глаза и застонала.
— Ох, ты! Живая — удивился он и сняв с могучих плеч медвежий тулуп, завернул в него свой трофей и легко закинув сверток на плечо зашагал в лес. Зачинал брезжить рассвет, когда Герасим добрался до своей избушки. Добыча его к тому времени снова впала в забытье. Запихав бабу на печку он нащупал жилку жизни на запястье и уловил ровное биение.
— Видать уснула бедолога, подумал он и пошел топить баню. Вернувшись назад и затеплив лучину он увидал, что незнакомка очнулась и смотрит на него испуганно с печки.
— Нукась, иди сюда — поманил он ее пальцем. Было видно, что она испугалалась еще больше, но тем неменее спрыгнула с печки и зашюпала по полу босыми ступнями.
Сюрприз от одноклассницы