была достаточно плотной, чтобы хоть что-то показать стороннему взгляду.
Поворот ключа в замке, прогулка по школе. Коридоры почти пусты. Хоть какой-то движняк остался лишь на втором этаже — в маленькой административной зоне около кабинета директора. Да и то немногочисленный народ явно быстренько доделывал свои дела, намереваясь свалить домой как можно быстрее.
Второе крыло школы, где был расположен спортзал, и вовсе походило на морг. Даже звуки сюда не долетали. Тишина и покой. Все уже ушли.
Я подошла к двери раздевалки и, пару раз вздохнув, собираясь с духом, толкнула деревянную дверь.
Небольшая прямоугольная комната в коричневых тонах. По стенам — три десятка небольших шкафчиков. В центре — четыре длинных лавочки. Пол застелен тонким ковром, а в помещении — отчетливый запах пота. Но хотя бы тут было теплее, чем в остальной части школы — помещение подогревалось долетавшим из душевой теплом, равно как и запрятанными в стенах батареями.
Я провела взглядом по округе, но Оли нигде не было. Зато глаз зацепился за прилепленный к одному из шкафчиков листочек.
«Мария Викторовна», — гласил аккуратный почерк.
Я на миг прислушалась, но уха не коснулось ровным счетом ничего. Ни звуков шагов в коридоре, ни шороха метлы в спортзале. Так что собравшись с духом я открыла шкафчик.
Внутри лежала половинка тетрадного листка. Едва лишь я взяла ее в руки — как под ним тут же обнаружился моток скотча и ножницы. Я перевернула листочек и прочитала каллиграфические строчки.
«Возьми скотч и приклей фотографию на дверцу шкафчика. С внешней стороны. После чего разденься и прими душ. Воспользуйся крайней слева кабинкой, Маша.
PS. Физруки уже ушли.»
Приклеить!? Я мгновенно услышала стук собственного сердца в ушах. Да ведь любой сумеет увидеть ее, стоит лишь ему войти в помещение! Это просто... немыслимо... и дико возбуждающе!
Я с трудом уняла свои мысли. Так. Подумать. Немножко подумать. Занятия на сегодня уже закончились — учеников в школе уже не осталось. По субботам — никаких факультативов. Администрация пыталась прикрыть лавочку как можно быстрее. Конечно, против пары задержавшихся на рабочем месте за проверкой контрольных учителей никто особо не возражал, но в целом — после шестого урока школа почти что вымирала на все выходные. Оставалась лишь пара охранников. Да и я сильно сомневалась, что у них есть повод заскакивать в спортзал. Особенно в женскую раздевалку, если уж на то пошло.
Взгляд упал на последнюю строчку. Физруки уже ушли. То есть Оля специально тормознула меня за рабочим столом? Давая преподавателям время свалить. А быть может — и вовсе лично за этим проследила.
В любом случае, в раздевалку, по идее, никто зайти будет не должен. Но мои руки все равно дрожали как бешенные. От одной лишь мысли, что я творю, внутри полыхал легкий ужас. Но щелка между ног пылала как ненормальная! Вовсю предвкушая очередную умопомрачительную игру, затеянную моей подругой!
«Что я творю!?» — мысленно поражалась я. Но глаза уже рассматривали аккуратно приклеенную к дверце фотографию. Превращая шкафчик в именной.
Я понимала, что рискую. Сильно рискую! Но вера в Олю, подстегиваемая моей внутренней похотью, уверяла меня, что все будет не просто хорошо, а отлично!
Моя одежда оказалась внутри шкафчика, а я голышом прошла в душевую. С потолка свисало полтора десятка леек, а из стен торчали пластиковые перегородки высотой по плечо, отделяя маленькие кабинки друг от друга. Крайняя слева кабинка.
Под описание подходили целых две. Одна — направо, вторая — налево.
Впрочем, едва лишь я дошла до стены и бросила взгляд в обе, как нужная тут же нашлась. Из стены торчала небольшая полочка, позволяя поставить на нее мыло и шампунь. Вот только
День Рожденья СПЕРМОЕДА