Нет, кто-то может увидеть, — наконец, ответила она.
— Хорошо, тогда ладно, — сказал я, зная по опыту, что толкать ее не стоит.
— Ты действительно хочешь, чтобы я разделась? — спросила она после минуты молчания.
— Да, — категорически ответил я, пытаясь сдержать улыбку.
Эрин огляделась вокруг, и как показалось, немного успокоилась, потому что движение на дороге с четырьмя полосами было слабым, так как в пределах полумили в этот момент не было ни одной машины.
Она нагнулась и расстегнула свои тенниски, и я сразу почувствовал, что мой член начинает напрягаться, думая, что это действительно может произойти. Они снялись вместе с носками, и она положила их под ноги. Затем она расстегнула свои шорты цвета хаки и толкнула их вниз, обнажая красные стринги, а потом расстегнула свою футболку без рукавов, сняв ее, и когда закончила, осталась сидеть только в нижнем белье. До этого момента никто из нас ничего не говорил в процессе выполнения ею стриптиза, и она опять огляделась, убедившись, что рядом нет ни одной машины.
— Я не могу поверить, что делаю это. Я, должно быть, действительно тебя люблю, — сказала она и снова стрельнула в меня озорной усмешкой.
— Ты вызвала у меня эрекцию, — сказал я в качестве поощрения.
— Дай посмотреть, — потребовала она.
— Нет, пока не разденешься до конца, — ответил я, думая, что могу поторговаться.
Озорная усмешка сменилась притворно сердитой, но она потянулась руками за спину и расстегнула лифчик, позволив ему упасть на колени и обнажив грудь, которую я так сильно люблю — упругую, с маленькими сосками, которые слегка приподнимаются на концах ее холмиков.
— Черт, я люблю их, — сказал я ей искренне.
Очевидно довольная комплиментом и улыбкой, она стянула стринги вниз по бедрам, затем толкнула их вдоль по ногам и ступней пнула до конца. Теперь мне открылась прекрасная гладкая киска Эрин, которую она начала брить около трех месяцев назад, когда узнала во время девичника, что так делают все ее подруги. Я помню, как она спрашивала меня, хочу ли я, чтобы она побрилась, и как мне сначала пришлось притворяться равнодушным, хотя на самом деле я хотел закричать: «ДА!».
Она выглядела прекрасно, но я видел, что она также очень нервничает.
— Дай мне свою одежду, — потребовал я, протянув руку.
Она, не споря, передала все мне, и я, протянув руку назад, положил на заднее сиденье.
— Ты ведешь себя слегка деспотично, — ответила она, странно глядя на меня.
— Что, правда? — ответил я, улыбаясь в ответ.
В течение следующих пятнадцати минут я ехал так, чтобы мимо нас в том же направлении не проезжали другие машин. При слабом движении это было не так уж сложно и позволило Эрин сесть и расслабиться. Мы болтали и слушали радио, но мне пришлось настроить кондиционер, чтобы она не замерзла. Через некоторое время, я думаю, она почти забыла, что сидит голая, поскольку теперь она лениво перелистывала журналы, как делала это до того.
В моем зеркале, на некотором расстоянии за собой, я заметил быстро догоняющую нас машину. Та приближался слишком резво, чтобы держаться перед ней, не догоняя несколько впереди идущих автомобилей, поэтому я съехал на правую полосу и замедлился, чтобы быстрее разминуться. Я знал, что никто не мог видеть Эрин, потому что мы были намного выше, но все же, переживал, что она взбесится, и решил быть очень осторожным.
Нас обогнал обшарпанный десятилетний красный седан, и Эрин быстро подняла голову. Она с беспокойством посмотрела на меня, но я сразу объяснил, что они не могут видеть, что у нас внутри, и она,
Мальчик, девочка