спокойна и держалась настолько пристойно, что я не побоялась спросить у Аннет, нравится ли ей это и не причиняет ли ей боль такая большая штука, которую ей присунули в тело. Она могла отвечать лишь отрывистыми фразами, но я смогла расслышать, что это очень изыскано, и что она чувствует, как огненный пульсирующий кончик члена Робера щекочет ее почки.
Теперь, если вы хотите знать, возбудили ли меня эти события, то должна откровенно ответить, — да! И хотя я не понимала значение моих собственных эмоций, меня охватило такое странное чувство, что я почти потеряла сознание. Я прислонилась к одному из столбов в конюшне, чтобы не упасть, и стояла, слегка расставив ноги, невольно испуская из своих потайных мест небольшое количество какой-то жидкости — но вполне достаточное, чтобы этот сок смочил сорочку, в двух-трех местах запачкал мне чулки и даже упал несколькими каплями между ног на землю.
Но после этого извержения я почувствовала большое облегчение, как и Аннет, получившая к этому времени столько ударов мужским органом, сколько нужно было, чтобы удовлетворить все ее страсти, и мы засобирались назад. Я заверила счастливые пары, что не выдам их тайну, а Робер высказал надежду, что когда-нибудь я найду достойного молодого джентльмена, который доставит мне такое же удовольствие. Но боюсь, госпожа настоятельница, что я рассказываю слишком длинную историю и утомляю вас и всех девушек, поэтому позвольте мне закончить.
Очень скоро после тех интересных событий, о которых я только что рассказала, отец отозвал меня домой. Когда Аннет выразила желание остаться и выйти замуж за Робера, я уговорила отца дать им немного денег, чтобы они могли приобрести небольшую ферму по соседству. И именно от Аннет, по случаю ее визита в Париж, я узнала об итогах всего того, чему стала свидетельницей в замке Флерѝ. По-видимому, у Марѝ хватило благоразумия припрятать свое, полученное вопреки ее природному желанию, жалованье, и хорошо, что она так сделала. — моя бабушка была так поглощена ожиданием того, что произведут чресла Сильвиана, что бедняжке приходилось ежедневно, а иногда дважды и трижды за день подвергаться похотливым атакам этого грязного животного. Но даже тут дьявольский умысел породил доброе дело, — Марѝ сказала Аннет, что если бы эта человекообразная обезьяна не была так довольна и ее задней дырочкой, и ее передней норкой, то он бы, как она считает, просто затрахал бы ее до смерти. Как бы то ни было, вскоре, к великой радости старой поборницы научного подхода, она забеременела.
И пока мадам пребывала в таком приподнятом настроении, Марѝ, по совету Аннет, которая догадывалась, чем все это кончится, и знала, какая страшная буря разразится, выпросила у старой дамы все деньги, а также забрала платья и другие подарки, которые смогла получить или выманить у нее. Когда же девушка разродилась от бремени, гнев и разочарование мадам де Флерѝ, разумеется, не имели границ. И почему? Потому что ребенок оказался не диковинкой, а прекрасным мальчиком, очень похожим на своего отца. Так что из дома Марѝ пришлось отправиться восвояси, но благодаря ее собственной предосторожности и советам Аннет, у нее оказалось больше денег и одежды, чем у любой крестьянской девушки, да и вообще у большинства фермеров в округе. Жан был уволен своей хозяйкой, женился на Марѝ, и уже как муж и жена они поступили на службу к Роберу в качестве помощников на ферме. Мадам де Флерѝ умерла, что же касается Сильвиана, то о нем мало что было слышно, хотя Аннет считала, что его куда-то отослали, чтобы больше никогда не видеть. Итак, вот и
Мой папа, знаменитый гипнотизер