Даже если бы от неё шёл стойкий запах протухшей рыбы, стерпел бы. Наклонился к маме, сидящей на стуле. Она сдвинула и сжала ноги.
— Коль, может я всё же схожу подмоюсь? Я быстро.
— Ма, то есть жена, которая да убоится мужа своего, быстро раздвинь ноги, не заставляй меня применять силу. Изнасилую ведь.
Мама спросила заинтересованно
— А сможешь? Изнасиловать сможешь?
— Ещё как смогу. Даже не представляешь.
— Ладно, позже попробуем. Только чтобы не бить.
— А зачем бить?
— Насильники всегда бьют.
— То плохие, а я хороший. Я буду насиловать тебя нежно и ласково. Но во всех позах. И во все дыр...Ээээ
Мама рассмеялась, став похожей на девочку, будто помолодела.
=Да ладно, чего ты застеснялся? Значит во все дыры? Прямо так во все о оттрахаешь? Ох, не люблю я это слово. Извини, сын, за грубость: выебешь? И в рот и в зад?
— Да.
— Большего мне и не надо. О большем не мечтала.
Она что, с пьяну такое? Или слегка рассудком тронулась? Ей реально хочется быть отъёбаной во все дыры? Бред! Не верю!
— Ма, а с отцом ты что, не пробовала?
— Ты даже не представляешь, какой это был ретроград. Я как-то попробовала пососать у него, так он потом с месяц не целовал меня. А от одного намёка попробовать меня в зад, его едва не вывернуло наизнанку. И с той поры я завязала с такими экспериментами.
— Ма, а с другими? Были же мужчины?
Мать смотрит, решаясь и в то же время не насмеливаясь на откровенность
— Ты точно хочешь это знать?
— Да.
— Ну что ж, имеешь полное право. Встречалась я с мужчинами. Не часто, но были встречи. Честно сказать, желаемого, ожидаемого от этих встреч я не получила. Доволен? Презирать станешь?
— За что?
— За блядство.
— Дурочка ты, жена моя. Какое же это блядство? Это потребность. Природа пустоты не терпит. Не можешь сам - другие выебут. Ноги раздвинь.
— Ох, сынок, это точно. Выебут. Думаю, с тобой у нас всё будет иначе. Я уже послушная. Так хватит? Или раздвинуть шире?
— Хватит.
Понюхал розовые, со слегка голубоватым, - разве такое бывает? - оттенком губы, сомкнутые плотно, даже слегка склеившиеся. Развёл их пальцем. Они раскрылись и обнажили бледные лепестки внутренних губ, мягкие и нежные на ощупь. Не знаю, какой запах можно считать противным, но от маминой ракушки пахло чем-то слегка мускусным. Точно, так пах сыр, что недавно покупали. Сыр с плесенью, модный в этом сезоне. Дожились, на еду моду вводят. Лизнул. И на вкус приятно.
В зрелом возрасте была у меня одна знакомая, которая так и не стала близкой. Внешне чисто Мальвина, лишь повзрослевшая. И волосы не голубые, а белые. От возраста, видать, выцвели. Личико - блеск! А когда уломал её и она, готовясь отдаться, разделась, вдруг вспомнил о важных делах, о которых совершенно забыл и которые нельзя оставлять на потом. Как я бежал из того дома, как я бежал! Мелькали огороды, через которые я смывался, не желая оставлять следы, по которым меня можно вычислить. Перемахивал ограды, и дворовые собаки только лишь успевали гавкнуть вслед, не понимая, что это только что промелькнуло перед ними. Развив первую космическую скорость, разгонялся до второй. И бежал я от того запаха, что донёсся до моего чувствительного носа, едва та дева сняла с себя трусы. Лицо и титьки она мыла, следя за ними, а вот ниже навряд ли. За день такой аромат не возникает. Это надо стараться, как то ли английская, то ли испанская королева, к заднице которой приросли панталоны. Вроде испанская.
Жанна Черникова в Дельфинарии