этому китайцу, который покончил с собой из-за любви к пяти женщинам.
Газеты больше, чем ожидалось, заинтересовались его смертью. Вдруг взорвался интерес, и падкая до сенсаций пресса вынудила бывших любовниц позировать обнаженными и рассказывать о подвигах китайца в постели. Никто из четверых не считал неудобным выставлять себя напоказ, как внутренне, так и внешне. Но, как назло, съев что-то несвежее, все покрылись сыпью. Поэтому раздевание оставили на потом, а пока временно договорились сфотографироваться с оголёнными и бесстыдно раздвинутыми ляжками. Они выкладывали всю подноготную о своём прошлом, настоящем и будущем. И действительно, им было что рассказать...
===Ночью===
Адриана посмотрела на будильник. Час ночи. Она не могла уснуть. Поднялась, пошла в ванную и, сама того не сознавая, стала краситься. Не имея повода часто практиковаться даже в молодости, она считала макияж вредным.
Последний раз она пробовала в прошлом году перед причастием. Женщина смотрела на себя в зеркало. В свои тридцать три она была еще молода, а это означало, что впереди предстояли еще долгие годы самоотречения и работы. Амфитамины помогали сохранять физическую форму; правда, при этом они разрушали нервы, но без Макситона она никогда бы не выдержала темпа двадцати часов работы в день.
Она бросила взгляд на детей. Они спали. Какой покой! И какая жара.
Ее муж работал швейцаром в ночном клубе. Он вернется не раньше четырех утра.
Она заглянула в шкаф. Надеть было нечего. Она выбрала платье с вышивкой, которое сшила ей мать. Обычно она надевала его с чем-то под низ, но сейчас натянула на голое тело. Под тканью на просвет угадывалась гудь.
Крупными мазками она накрасила губы, глаза и на цыпочках вышла из дома.
Ожидая лифта, она встретила Пури, тоже нарядившуюся для выхода. Адриана не помнила, чтобы когда-нибудь видела её в таком наряде. Обе испугались. Они пялились друг на друга, словно спрашивая себя: «Что мы делаем в понедельник в час ночи размалёванные у лифта?»
— Такая жара! — Пояснила Адриана. Я не мог уснуть. Пойду подышу свежим воздухом.
— Я тоже, — с облегчением выдохнула Пури.
— Тогда пойдем со мной, прогуляемся.
Они сели на последний автобус и доехали до Гран-Виа. У обеих глаза лихорадочно блестели. Гран-Виа в тот час напоминала ярмарку. Можно было не объясняться. Тротуары были запружены людьми, в основном уличными торговцами бутербродами и напитками, а так же шлюхами и их клиентами. Адриана и Пури оказались не единственными новенькими. Обычные шлюхи первыми заметили что-то странное:
— Сегодня много посетителей, — заметила одна товарка другой.
— Этот кризис вконец нас разорит, старуха. Чего не добилась диктатура, то сделает этот грёбаный экономический кризис.
Ночные бабочки на боевом посту косились на новеньких.
— Честно говоря, это ненормально. Посмотреть на гих, на этих. Кончится тем, что я разозлюсь.
Две профессионалки подошли к новеньким, намереваясь защитить свою территорию:
— Это что ещё такое? Приключений ищете?
Но новенькая за словом в карман не полезла. На рынке ей приходилось иметь дело с еще более вульгарными людьми:
— Какого хрена тебя это волнует?
— Как вежливо! С ума сошли? Так опуститься! Порядочные, называется! Да, этот город уже не тот, что прежде.
— Улица принадлежит всем, — заявила одна из новичков.
Два потенциальных клиента махнули в сторону Адрианы и Пури:
— Сегодня должны быть скидки — изобилие предложений.
— Пойдем с нами, мы дадим бесплатно, — предложила Адриана.
— А почему?
— Мы за свободную любовь, — объяснила Пури.
Соседки взяли обоих парней под руки и вывели на улицу Вальверде. Они подошли ко входу в ночной клуб, из которого в это время выходили Мара, Кейти, Диана и Лупе в сопровождении нескольких мужчин. Пара городских уборщиков поливала тротуар водой. Мара, как
Машу ебут на работе