несомненно получила. А вот работать языком понимать свое тело и ласкать тело партнера — этому тебе еще учиться и учиться. Ну, в прочем, почему бы и нет. Но так как ты сама напросилась, то порка будет серьезной, ремнем, а вот про вторую часть я подумаю, посмотрим на твое поведение.
— Сейчас? — Дорогая моя, твое наказание состоит из нескольких частей и первая — это исправление извинение и признание оплошности. Так что пиши или звони шефу и предлагай план исправления. У тебя на это пару часов. Потом не забудь помыть посуду и будь готова к наказанию. — Ну, и что мне с контрактом-то делать? — А ты подумай. Голова тебе на что? — Хотя можно... — закусила губу девушка — можно попробовать исправить ситуация, что это я сразу про увольнения думаю. Я приняла ванную, пока Юля разбиралась с деловыми письмами и убиралась. — А знаете, вы были правы (ого, после вчерашней взбучки я стала на Вы), я отправила несколько писем, объяснила ситуацию, призналась, что это именно я виновата, и наш партнер пообещал посмотреть наш проект и смету в понедельник и, возможно, что-нибудь предложить. Спасибо. Мне страх наказания помогает.
— Ну, что ж, тогда раздевайся. Волосы в косу. И сначала в душ. Приходи полностью обнаженная, но вытертая. Пока она мылась, я нашла мягкий ремень и ремень, у которого кожа погрубее, приготовила фиксаторы для рук и подвинула кожаный диван так, чтобы можно было подойти с двух сторон. После порки у меня были еще небольшие планы... так что... Юля вошла нерешительно. Видно, что переживает и внимательно рассматривает ремни на пуфике. — Чего стоишь? На колени. За что ты должна быть наказана? — За то, что я невнимательна и за то, что паникую, а не стараюсь найти решение проблемы. — Сколько ты заслужила? — ну не знаю, может, 20?
— Ну, за 20 ударов ты ничего не успеешь осознать. Так что 30, и кое-что еще в конце. Открывай ротик. Я сразу засунула туда небольшую анальную пробку и заклеила сразу строительным скотчем. Он легко отрывается, но дает возможность напомнить Юле, что орать не стоит. — Вставай в позу кошечки на диван, теперь ложись головой и грудью на диван, а руки протягивай назад внутри ног. Таким образом, Юлькина обнаженная грудь с затвердевшими сосками терлась о шероховатую кожу дивана, голову она повернула на бок, чтобы видеть, что я делаю, а каждую руку я крепко затянула вместе с каждой лодыжкой. Раздвинутые ножки позволяли видеть темную узенькую анальную дырочку, возбужденные сочащиеся половые губы, и сверху возвышающиеся прекрасные половинки бархатных округлостей ягодиц, как раз для ремня. Я нанесла немного масла на ягодицы, Юлька застонала и потекла еще сильнее.
— Детка, это не уже эротическая порка. Так что держись. Первые несколько ударов я не сильно жестила, давая ей привыкнуть к силе ремня. Но она и так прекрасно поняла разницу. Эротическое возбуждение от развратной позы, от мыслей о продолжении начало уступать место реальной боли. Сначала она лишь дергалась, к 10 удару уже потекли слезки, а к 15 уже ревела, пыталась опустить попу или упасть на диван, чтобы избежать следующего удара. На 20 ударе я сделал небольшую передышку, осмотрела результаты своей работы. Попа была ярко-красная, но без синяков или кровоподтеков. — Это была разминка, а теперь я меняю ремешок на более взрослый. И если сейчас ты хоть раз опустишь попу, я всыплю тебе еще 10 и продолжения, которого ты так ждала не будет. Так что выть можешь как хочешь, но попу держать ровно. Кивни, если поняла. Вяло кивнула. — И
АЛЕНА. ВТРОЕМ.