первую неделю, а отдать сейчас. Наверняка сейчас тебе нужнее.
Я с легким замиранием сердца взял набитый купюрами конверт. Таким приемом Карина Игоревна получила, чего добивалась: я окончательно перестал ее опасаться,
и даже впервые расслабился в ее присутствии.
— Спасибо.
— Поцелуй меня.
Прозвучало это настолько неожиданно, что я аж конверт выронил.
— Что?
— Поцелуй меня, — велела она, не двигаясь с места. — Сейчас.
Прозвучало это серьезным тоном, и, похоже, она не шутила. Тогда я пересек расстояние между нами, и опустился перед ней на колени. У нее были идеальные белые зубы, и мягкие, вкусные губы, и никакого запаха сигарет. Целовался я сначала робко и нерешительно, но потом осмелел, и начал открыто демонстрировать все, на что способен. Она позволяла поиграть с ее язычком, прикусить нижнюю губу, но при этом в ее твердой позе ничего не изменилось.
Когда я отстранился, Карина Игоревна поднялась, стянула бретельки платья с плеч, и скинула его верх со своей груди.
У нее была просто идеальная большая грудь — такую встретишь разве что в порнофильме. Видя мое смущение, она сама взяла мои руки, и положила на эти соблазнительные полушария. Я внимательно ощупал каждый сантиметр, сжал соски, и начал играться ими, перекатывая между пальцев. Они мгновенно затвердели.
— Покажи мне его, — приказала Карина Игоревна, кивая в сторону моего вздыбленного паха.
Слегка волнуясь, я чиркнул ширинкой, выпуская наружу своего бойца. Она одобрительно кивнула, и взяла его в руку, наслаждаясь его тяжестью.
— Ты знал, что это случится? — спросила она, оттягивая двумя пальцами багрово-красную головку.
— Догадывался.
— Я до последнего боялась тебя спугнуть, но все-таки решила устроить тебе этот небольшой экзамен. Ничего личного — я просто хочу знать, чем именно будут пользоваться мои девчонки. Как их начальница, я не могу допустить, чтобы они получили от меня некачественный подарок. Я проверю, что ты умеешь — а если чего-то не умеешь, то я тебя этому, так уж и быть, научу.
Она начала быстро и умело водить ладонью по стволу — сразу чувствовалось, что через ее руки прошло не одно мужское достоинство. Потом отпустила, и кивнула в сторону спальни:
— Я подготовлюсь, и позову через пять минут.
Оставшись один, я начал метаться по кухне, поглядывая на часы, и пытаясь взять себя в руки. Время тянулось страшно долго, но вот ее голос донесся из комнаты. Раздеваясь на ходу, я ворвался в спальню.
Она лежала на моей кровати обнаженная, и ждала, разведя ноги в стороны. Ее тело ниже головы не имело ни единого волоска, кожа была тягуче-медового оттенка, а бедра — гладкие и округлые — словно принадлежали восточной наложнице, между таких бедер великие султаны обычно и находили успокоение. Я застыл, не осмелившись даже подойти.
— Ну-ну, я не кусаюсь, — с улыбкой сказала Карина, поманив меня холеным пальчиком. — Доставь мне удовольствие.
Несколько мгновений спустя я уже зарылся головой между ее ног, жадно лаская ее вагину. У нее был просто великолепный вкус, твердый хоботок клитора бесстыдно высовывался между губок, прося уделить и ему внимания. С каким-то остервенением я вгрызался в ее безумно вкусную киску, мне хотелось доставить этой женщине лучшее удовольствие, а она тихо постанывала, и поглаживала меня по волосам, полностью одобряя мои действия. Другой рукой она дотянулась до моего члена, и теперь сжимала его, умело надрачивая неспешными движениями.
Постепенно ее стоны сменили тональность, и перешли в громкий, сладострастный шепот:
— Да! Вот так, не останавливай! Я почти уже... Еще немного... Да! Да! Да-а-а!
Горячий шквал эмоций захватил ее роскошное тело, и бросил в круговорот оргазма. А я терпеть уже не мог — пока Карина билась
любовь-зла