потом я как-то привык. Однако привыкнуть — не значит смириться. Меня бесило чувствовать себя кинозвездой, только потому, что я просто мужчина. Я старался не обращать внимания, отрешиться от этих мыслей, однако они нет-нет, да вырывались наружу, в основном в виде матерных слов.
Следуя указаниями Дашки, ставлю поддон так, чтобы ей было удобно его разбирать, и возвращаюсь обратно на склад. Инна неотступно следует по пятам, на прощание хлопает меня по плечу.
— Ты бы хоть трусы в них хоть раз кинул, были бы счастливы, — шутит и смеется.
— У меня нет столько запасных трусов, — шучу в ответ, и, посвистывая, принимаюсь за работу, как раз машина с товаром пришла, принимать надо.
— Саш, как дела? — в два часа дня проходившая мимо Карина Игоревна заглядывает на склад, чтобы проверить, все ли со мной в порядке.
— Нормально.
— На обед ходил?
— Нет еще.
— Так! Я тебе что говорила? Марш на обед, засранец!
— Ну, так работы много, — пытаюсь отвертеться. Есть мне пока не сильно хотелось, даром, что утром не завтракал.
— Никуда не денется твоя работа, — сурово отвечает начальница. — Лена, доделай за Сашей работу, а ты — на обед, сейчас же!
Чтобы опять не выходить в торговый зал, звоню Дашке, и прошу ее что-нибудь мне купить. Она тут же прилетает с продуктами, но даже слышать не хочет, чтобы я вернул ей деньги. «Потом отдашь!» — отмахивается, и опять убегает. В столовке у нас классно, чайник электрический, микроволновка, холодильник. Пока ем, сунул наушники в уши, и включил на телефоне музыку. В магазине у нас, как на фондовой бирже — целыми днями мат-перемат, кто кого и куда, во все подробностях. Хочется хоть немного отдохнуть от этого.
А время между тем идет, до конца рабочего дня всего пара часов осталась. После обеда я занялся так называемой «компановкой склада» — все перебранные и завезенные с торгового зала поддоны нужно было рассортировать, кондитерку отдельно, бакалею (крупы, макароны, соль и сахар) — отдельно, воду и напитки, соответственно, тоже отдельно. Кстати говоря, именно с последним у меня больше всего проблем, так как его везут просто в безразмерных количествах. На улице ждет своего часа новый товар, которым уже будет заниматься ночная смена, но его тоже предстоит завезти в склад перед тем, как рампа закроется. Работаю, спешу, все-таки, хочется уйти вовремя, но тут в склад залетает Аленка — длинноногая продавщица с овощного отдела.
— Сашка, помоги!
Блин, да сколько ж можно?
— Что там?
— Мне картошка нужна, — радует она меня с места в карьер. — А твои грузчицы заняты, одна машину разгружает, у второй обед.
— Много картошки?
— Сеток пять-шесть.
— Мда, — делать нечего, придется идти. Аленка вообще девушка самостоятельная, чаще всего сама себе все таскает, но иногда ее силы просто сдают. И неудивительно, за день натаскаешься тех картошки-капусты-бананов-яблок, что вечером уже и спина не разгибается. Но меня-то не проведешь, я прекрасно знаю, что ей нужна совсем не картошка. У Аленки есть одна интересная особенность — она точна, как часы. Ее можно ждать к себе лишь часиков около пяти вечера, не раньше.
Под овоща в магазине отведен отдельный уголок склада, возле холодильных камер, где хранятся фрукты. Тут же, поблизости — цех заморозки, куда складывают замороженные рыбу и мясо. После того, как я нагрузил ей картошку в телегу, Аленка любезно приглашает меня в этот самый цех — помыть руки, поскольку там есть отдельная комнатка с умывальником.
В цеху холодно, но не сильно, летом даже приятно. Пока я вымываю руки, Аленка прижимается ко
Несбыточный сон