глотнуть, глотнул сам, а потом, как будто случайно, наклонил край бокала, и тоненькая стручка полилась Даше прямо на обнаженную грудь.
— А-а-а! — отозвалась она стоном, и выгнулась, позволяя напитку стекать вниз, по телу.
— Вот теперь самое то, — покамест отложив бокал, я цапнул зубами первый кружочек банана, лежавший в ложбинке между небольших, округлых грудей. Прожевал, проглотил, и начал языком слизывать потеки шампанского с соблазнительных полушарий. Соски поднялись, а вместе с ними поднялись и лежавшие на них дольки бананов.
— Сашка! — Дашка сцепила зубы, едва удерживаясь, чтобы не направить мою голову к ожидающим ласки твердым вишенкам. Не торопясь, я дразнил ее, ощущая, как ее бедра ходят ходуном, а потом все-таки сжалился.
— М-м-м-м! — я снял кусочек банана с левого соска, прожевал, проглотил, а потом с удовольствием засосал и сам сосок. — Вкусно!
Лаская сосок языком, я слегка прикусил его зубами — по квартире пронесся сдавленный стон. написано для Не в силах выдержать это, Дашка забарабанила кулачками по столу. Мне безумно нравилось доводить ее до отчаяния, хотелось услышать, как она сама будет молить о пощаде.
Но Дашка — кремень, стонет, сцепив зубы, только ничего не говорит. Ладно, удвоим усилия. Наигравшись с ее левым соском, я снял банан с правого, только сам правый сосок ласкать не стал, легонько потянул его губами и тут же отпустил. Спускаясь вниз, я слизывал с ее тела следы шампанского, жевал и глотал дольки мандаринок, покрывал кожу нежными поцелуями. Дашка уже давно не сдерживалась, ее стоны эхом разносились по всей квартире. Она горела от желания, именно горела, даже с расстояния я отчетливо слышал, каким нетерпеливым жаром пышет ее юная девичья плоть. Мои руки мяли ее грудь, а мои губы ласкали ее внизу, приближаясь к самому главному угощению.
— А что у нас здесь? — я снял половинку яблока с ее нежного холмика, и обнаружил, что фрукт весь покрыт скользкими выделениями. — Хочешь, поделюсь?
Дашка кивнула, и, когда я приблизил яблоко к ее губам, робко слизнула собственные соки. Вкус ей явно не понравился, так как она скривилась, и замотала головой.
— Зря, — прокомментировал я, зарываясь ртом между ее набухших половых губок.
Ласкать девушку, когда она на пределе — ни с чем не сравнимое удовольствие. За последние два месяца я уже так научился это делать, что мне не составило особого труда некоторое время держать Дашку на самом пике, не давая ей кончить. Более того, вспомнив про фрукты, я ввел ей в вагину ту самую половинку яблока, и, пока корчилась и стонала, съел его, используя киску вместо блюда. Потом взял дольку мандаринки, капнул из нее сока прямо на твердый капюшончик клитора, бесстыдно выглядывающий наружу, и слизал каждую капельку. Это стало финалом — по ушам ударил вопль Дашки, ухватив мою голову, она прижала меня к своей киске, и начала восхитительно кончать, заливая меня соками и оглашая квартиру длинными «А-а-а-а-а!».
«Животные!» — прозвучал в моей голосе презрительный голос Леры. Я легонько шлепнул себя по щекам. Да что ж это такое, в самом деле?
— Сашка... — простонала Дашка, поднимая меня наверх, чтобы поцеловать. — Это лучший День Рождения в моей жизни, так сильно от куни я еще никогда не кончала.
— Это только начало, — я поднес к ее губкам недоеденную дольку мандаринки. — Следующее желание?
— Хочу в попку.
Пауза.
— Чего-чего?
— Ты слышал. Хочу в попку! — повторила Дашка, громко и четко.
— Но ты же говорила, что никогда и ни за что...
— Мало ли, что я говорила! Сегодня у меня праздник, и,
Алеся в стране чудес