– Это всего лишь визуальное наблюдение со стороны.
– И я даже догадываюсь, что не только твоё. С Иришей поделилась своими наблюдениями?
– Но не с твоей же, бывшей.
– Этого ещё не хватало, представляю, чтобы ты от неё могла услышать...
Так, препираясь с друг другом, Сергей, не вставая со скамейки, начал расстёгивать пуговки рубашки на груди у Ксюши. Сжимая коленями ноги своей собеседницы, словно удерживая непослушного ребёнка, он помог снять рубашку с плеч Ксении и перешёл к джинсам. Девушка обречённо подчинялась Сергею, не препятствуя ему в столь непривычном для неё деле, как постепенное исчезновение одежды в руках своего парня. Оставались лифчик и трусики. Лёгкий щелчок застёжки на спине у Ксюши, освободил бретельки лифчика и его чашки легли в ладони хозяйки, плотно прижатые к груди. Чмокнув в ямку пупка девушки, Сергей, подцепив резинку трусиков, потянул их к коленям. Непроизвольно стиснув колени, она отвернула лицо в сторону, болезненно наморщив лоб.
– Ну всё, Ксюш. Я уже всё увидел. Надеюсь, что больше тебе не придётся демонстрировать свои прелести кому-либо из мужиков. Если только бросишь меня когда-то.
Ксюша шлёпнула ладонью по лбу Сергея.
– Не дождёшься!
– Ксюшенька, тогда коленочки ослабь, не идти же в полуспущенных трусах в парилку.
Подхватив упавшие на пол трусы, девушка села на противоположную скамью, с решимостью увидеть бесстыдное обнажение своего мужчины в столь необычном месте.
– А что мы заскромничали? – обратилась она к Сергею, стаскивающему с себя джинсы, повернувшись лицом к стене, – что мы от тёти доктора прячем? Позвольте молодой человек Вам помочь.
– Не возражаю, доктор, – нехотя согласился Сергей, поворачиваясь в трусах к Ксюше.
– Чего я ещё там не видела? Трусы можно носить и покороче в вашем возрасте, юноша.
– Короче некуда, буркнул себе под нос Сергей.
– Ну это Вы уж себе льстите, молодой человек!
Чем ниже она стягивала резинку трусов с ног Сергея, тем заметнее менялось выражение на лице девушки, от ироничной улыбки к взметнувшимся бровям на открытом лбу Ксении. Она успела дважды тревожно взглянуть в лицо своего парня. В глазах Ксении читался вопрос и недоумение по поводу увиденного, что, несомненно, становилось теперь её собственностью, к радости или печали. Откинувшись спиной на бревенчатую стену предбанника, она тихо призналась себе:
– Выходит, что не показалось. Почему-то раньше я этого не замечала.
– Правильно сказать, не хотела замечать. Оно тебя не очень интересовало.
– И как у вас с женой с этим выходило?...
– По-разному. Поначалу с трудом, потом лучше. Однажды даже...
– Без подробностей, пожалуйста! – осекла Ксения Сергея, с тревогой разглядывая диковинный инструмент, находящийся перед её глазами, – послушай, ты о чём думаешь? Он же шевелится.
– Разве? Ни о чём.
– Ну я же вижу, как он подёргивается. Ты Снежану вспомнил?
– Вовсе нет. Это он на тебя реагирует.
– Ещё чего! Ты уж, пожалуйста, прекрати это самовозбуждение. Чего смотришь? Я здесь не смогу этим заниматься!
– Можно в парилке. Там тепло и чисто,
– А если по-человечески, в постели?
Сергей лишь пожал плечами и открыл дверь в парилку.
– Год терпел, подожду ещё...
Ксения подтолкнула парня в спину, следуя для осторожности вслед за ним.
– Как здесь уютно и тепло, – сдержано похвалила она труды своего хозяина.
– Сейчас станет ещё теплее, как пройдусь веничком по твоей попке, – посулил Сергей, плеснув черпаком на разогретые камни.
– Я бы не возражала, Сережа, если бы ты одел на время свои семейники.
– В бане я командир, становись по стойке смирно, я на тебя с тазика солью. Одной пропарки, на первый раз, с тебя будет достаточно. Меня завтра
А был ли мальчик?