для него. Насобирав в шкафу кое-что из его старых вещей и прихватив банное полотенце, я вернулась к сыну. Сергей уже забрался в ванну, наполовину заполненную водой, намыливая мочалку мылом. Давненько мне не приходилось любоваться телом моего Серёжи. Передо мной стоял далеко не щуплый паренёк, с коротко стриженной головой. Это был крупный здоровяк с широкими плечами, развитой мускулатурой, крепким торсом, переходящим к упругим ягодицам. Намылив мочалку он повернулся ко мне и то, что я увидела у Сергея, меня просто поразило. В первую очередь, на что упал мой взгляд, был выстриженный по бокам лобок с дурацким названием «лунная дорожка». Такое себе делают молоденькие девчонки, профурсетки, но чтобы мужики... Не иначе глупости его Снежанки. А может, я давно не видела молодых ребят. Впрочем, моложе Володьки у меня и не было никого. Нижнюю половину живота занимал кучерявый холмик рыжих волос. Хотя цвет волос на его голове, был ближе к шатену, контрастно отличаясь от лобковых волос под животом, что меня истинно позабавило, так как я была обладательницей точно того же колера волос, что и у сына, на тех же самых участках тела. Но растроганную улыбку на моём лице, словно ветром сдуло, когда я проследила за продолжением того, что свисало из-под рыжего чубчика между его ног. Мало того, что это в расслабленном состояние было больше двадцати сантиметров в длину и, неизвестно на какую глубину оно уходило во внутрь, пока не возбудилось, но оно в диаметре обещало плотное прилегание к стенкам моего влагалище. А уж окончание этого органа никак нельзя было назвать головкой. Это была скорее башка! И если это всё приобретёт соответствующее рабочее состояние, то средний огурец с пупырышками превратится в приличный банан с тёмной шапкой взрослого гриба... Причём, на минуту я даже посочувствовала Серёжкиной жене. Короче, я просто остолбенела, перебирая в памяти тех мужиков, которые могли бы посодействовать в его замысловатом устройстве. Нет, с моей стороны на два поколения такого феномена не наблюдалось, разве что со стороны бывшего супруга, но это точно не обошлось бы двумя поколениями.
– Видать, давненько я тебя не купала, Серёженька... – растерянно предположила я.
– Лет семнадцать, не меньше, – уточнил сын, передавая мне в руки намыленную мочалку.
С волнением, я развернула Сергея лицом к стене и стала тщательно натирать мочалкой спину повзрослевшего сына. Бугристые мышцы рельефно выделялись на его теле, возбуждая во мне преждевременные эмоции. Мне стоило труда отказаться от любования своим произведением, чтобы закончить начатое.
– Ну а спереди и сам управишься, мой хороший. Не дело мне тебя целиком намыливать. Помнится я и прежде тебе только спину мыла, уже тогда меня стеснялся и отворачивался. Видать уже было, что прятать от мамки, – усмехнулась я, возвращая мочалку Сереже.
– Конечно было, такой стояк, хоть двумя руками держи, – припомнил сын, поворачиваясь за мочалкой.
– Ну ты скажешь!.. Это в двенадцать лет стояк на родную мать? – удивилась я.
– Все пацаны на матерей и сестёр поначалу дрочат. Дядя Володя, наверное, попался матери на этом, не так разве?
– Там по-другому было. Ты домывайся пока, милый, а я приберусь на кухне, чтобы на утро не оставлять грязную посуду.
* * *
Как не рассказывал? Конечно, рассказывал, припомнила я наш с ним разговор, в одну из ночей, когда он был у меня уже после смерти матушки. Ни в каждый его приезд ко мне я звала Надьку. Володе уже было за сорок. Приезжал как мог, хоть и обещал, а когда всё же ему удавалось вырваться ко мне, всегда были рады друг другу.
На хирургической операции