дочерью, надеялась, что рано или поздно, брат, наконец, остановит свой выбор на приличной девушке и перестанет вести легкомысленный образ жизни убеждённого холостяка. Только мать не разделяла тревоги дочери о судьбе Виктора.
– Да будет тебе, Люсенька, пусть нагуляется всласть. Не девка, в самом деле. Успеет в хомут головой залезть. Да и нам с тобой, наш Витюша, не в тягость. Сама на него не надышишься, я же вижу. А, может, ты ему и пара, кого он лучше тебя найдёт. Ты ведь спать без него не ложишься, пока домой не придёт. Так о брате не пекутся. Вы ведь сводные по крови. Хочешь, я с ним поговорю?
– Даже не думай, мам, зачем парню судьбу калечить. Мы для людей – брат и сестра. Пусть всё так и остаётся.
– Не сердись, Люсенька, я ведь хочу как лучше. Только у вас дочь растёт, что же родного отца дядей звать, не сирота ведь.
– Ты хоть помнишь нашу разницу в возрасте? Какая из нас супружеская пара? Всё, закончили эти разговоры.
Время шло и дети росли в семье Темниковых. Повседневные заботы Ксюши о двойняшках занимали всё свободное время молодой матери. Детское питание, пришедшее на смену грудного кормления, излишки молока у Ксюши, при двух детях, огорчали мать. Грудь женщины значительно увеличилась почти до четвёртого размера, что только радовало Сергея и вызывало восхищение Ирины.
– Какая ты у меня красавица, Ксюшечка! – восторгалась тётушка, – Тебе так идёт эта полнота. Я даже балдею на такую красоту. Будь я мужиком...
– Смотри, Ксюха, – смеялся супруг, – эти разговоры, верный путь к лесбиянству.
– Нормальный взгляд на красоту женского тела, – отмахивалась Ксюша от слов мужа. – Я вот завидую, Ирише, с её третьим размером. Дети отказываются от молока, а куда мне его девать, приходится сцеживать – сплошная морока.
– Так я у тебя могу брать, – обрадованно попросила Ирка. – Меня всю, Клавка выдаивает и всё ей мало.
– Жену свою шлёпай, вон какая попа, мне бы такую! – огрызнулась Ирка.
– Ириш, дай мне Клавочку, попробую покормить, может, ей не понравится моё молоко.
Увидев обнажённую грудь новой кормилицы, Клавочка оживилась и приподнявшись в кроватке двойняшек, плотоядно уставилась на Ксюшу.
Ксюша достала из кроватки двоюродную сестру и приложила к груди. Девочка жадно начала высасывать молоко, стекающее из её рта на подбородок, аппетитно причмокивая и захлёбываясь от его обилия. Оба Темниковых, с интересом наблюдавшие за кормлением названой сестры, проявили ревностные чувства в отношении к матери. Леночка с сомнением глядела на происходящее, зато Юрик, как подобает всякому мужчине, чью мать конкретно сосёт чужой рот, проявил законную обиду и возмущение, громко расплакавшись.
Не выпуская изо рта сосок Ксюшиной груди, Клава, скосив глаза на безутешно рыдающего названого братца и присоединившуюся к нему Леночку, равнодушно продолжала упиваться незапланированной кормёжкой.
– Ксюша, они у тебя проголодались? – обеспокоилась Ирина.
– Жадничают, засранцы, – успокоила Ксения тётку, – только перед тобой кормила.
– Достаточно, Ксюшенька, ещё срыгнёт на тебя, ей, сколько не давай, всё мало. Я к тебе Кузьмича буду присылать за сцеженным молочком, только скажи, к какому часу.
– Часам к двенадцати ему удобно?
– Главное, чтобы тебе было удобно.
Сергей, подхватив на руки малышей, унёс, плачущих страдальцев, в соседнюю комнату. Клава, насытившись тёплым молоком своей кормилицы, отвалилась от груди Ксюши, сонно смыкая осоловелые глаза. Ирина приняла дочку с рук племянницы, положив её в пустую кроватку.
Новогодние каникулы, или отдых на даче.