честь каникул. Потом книжку читала, так что из кровати даже не вылезала.
– А температуры точно нет? Меряла? – Подозрительно прищурилась мама.
– Честно, честно, честно! – Протараторил я, как всегда делала Шурка, быстро чмокнул маму в щеку и юркнул в комнату.
Ну что ж, теперь мне предстоит обживать Шуркино место. Я забрался в ее кровать, натянул одеяло, взял со стола книжку и сделал вид, что поглощен чтением. Мама заглянула в комнату, с укором посмотрела на меня, и, не сказав ни слова, плотно прикрыла дверь.
Пристроив книжку поудобнее, я сунул руку под одеяло.
Прежде всего, я ощупал грудь. Упругая, в меру полная, и очень чувствительная. Я поводил кончиком пальца по кружочкам вокруг соска. Их нежная кожа моментально подтянулась, стала твердой и над ней, словно ракеты из шахт, грозно поднялись соски.
Я осторожно сдавил пальцами правый сосок. Мне никогда не нравились прикосновения к соскам. В том, в моем теле. Но сейчас, я как – будто замкнул выкючатель – по всему телу прокатилась жаркая волна. Дахание участилось, а между ног опять стало влажно.
Вот это да – восторженно подумал я. Пожалуй девчонкам можно позавидовать. Ради таких ощущений можно и помучаться с родами!
Я теребил и гладил соски до тех пор, пока жар в груди не превратился в пожар. Между ног появилось ноющее, тянущее ощущение. Терпеть становилось мукой.
Продолжая одной рукой ласкать грудь, второй я коснулся набухших губок. Рука сразу же стала мокрой от выделений. Смазки было столько, что она даже мешала – пальцы скользили вверх – вниз, но я почти не ощущал прикосновений. Пришлось вытереть их о простыню, и едва я снова коснулся клитора, как...
– Шурочка, доченька, иди, чайку попьем!
С трудом сдерживая рвущийся из глубины души мат, я покорно выполз из – под одеяла и потащился на кухню. Лицо горело, а между ног буйствовала жестокая судрога. Сводило так, что я с трудом передвигал ноги.
Проходя мимо ванной, я услышал негромкий всплеск. Судя по всему Шурка, в отличие от меня, развлекается по – полной. Ну погоди у меня – подумал я. – Я тебе это еще припомню!
Шурка
Я успела заскочить в ванную буквально за миг до того, как входная дверь открылась и мама вошла в прихожую. Я дико боялась взглянуть маме в глаза. Словно сделала что – то очень нехорошее. Хотя, если разобраться – в чем я могу быть виновата?
Но мне нужно было побыть одной, собраться с мыслями. И ванна подходила для этого как нельзя лучше. Да и помедли я еще несколько минут – точно бы описалась. Одно хорошо – раньше я бы так долго терпеть не смогла. Все же у парней есть некоторые приимущества.
Я открыла воду, и, не став затыкать сток пробкой, скинула одежду. Стараясь не опускать глаза вниз, забралась в ванну, и задумалась. Конечно, с какой – то стороны глупо стесняться посмотреть на свое тело, но ведь тело – то не совсем мое... Но и не смотреть... Особенно после того, что я уже делала...
Не знаю, к каким заключениям я бы могла придти, если б мочевой пузырь мне не напомнил о себе острой резью. Я не знала, нужно ли мне брать ЭТО в руки. Вроде, парни всегда так делают. Но ведь я сидела в ванной... Писать хотелось уже так сильно, что мне стало плевать на условности. Я просто расслабилась и...
ЭТО шевельнулось, словно оживая, складка кожи на самом верху дрогнула, расступилась, и оттуда побежал ручеек, все набирая и набирая силу. Я смотрела как зачарованная, и не могла отвести взгляд. Меня даже стало возбуждать такое
Пионерский лагерь "Юный сексопатолог"