Оксанки за березой не было, были прицеплены к рогульке только ее шорты.
Обида и злость на перехитрившую меня Олю заставили, забыв про остальных амазонок, со стрелой на натянутой тетиве, обойти дерево, где в невысокой развилке пряталась за стволами девчонка. Выстрел – мимо. Еще выстрел – есть! Камышина ударила в руку, которой Оля обнимала ствол.
— Убита! – торжествующе закричал Геракл.
— Так не честно, всего лишь в руку, - попыталась хлыздить Оля.
— Лернейской гидры, - уныло поправила мертвая амазонка, спрыгнула в траву, где, выбрав получше место и, наконец, упокоилась обнаженной грудью вверх.
Пока воевал с Олей, я совсем не следил за окрестностями, и едва не поплатился за легкомыслие. Очередной дротик пролетел совсем близко. Геракл мгновенно выхватил стрелу, развернулся в сторону откуда прилетел дротик, и натянул лук, одновременно приседая. Вовремя! Очередной камыш пролетел над головой. Ответный поспешный выстрел. Стрела полетела плохо, боком и слабо. Но это и выручило. Камышина не пролетела мимо уклоняющейся Шурки и зацепила ее кончиком.
— Оксанка! – Заорала вторая амазонка, - вылезай, мы убиты, а Геракл ранен.
— Иди, давай, - завопила первая амазонка, - Геракл ранен, без сознания, истекает кровью и ему не до баб, и он на тебя не смотрит.
Из дальних кустов вылезла Оксана в детских фиолетовых трусишках с белочкой и такое ощущение, что в этих трусах запас орехов на зиму этой белочке. Я демонстративно отвернулся и начал собирать в траве стрелы и дротики. Оксанка по кругу обошла поле боя, схватила и судорожно натянула шорты. После чего спокойно и деловито спросила:
— Рану лечить или трупы таскать сначала?
— Трупы, трупы! - дружно завопили трупы.
Я взял Шуру подмышки, Оксана за ноги и мы легко перенесли тоненькую сестренку на покрывало. Следом, даже не отдохнув, понесли Олю. По дороге я не удержался и погладил свободной кистью, голую Олину грудь.
— Некрофил ты мой хороший, - улыбнулась покойница, пока ее укладывали вплотную к Шуре.
— Ну и ты ложись рядом, калека недобитый, – Оксанка уверенными жестами готовилась к операции: мыла руки, натягивала перчатки, маску на лицо и раскладывала скальпели на воображаемом операционном столе. Видимо играть во врачей в семье медиков приходилось часто.
— На что жалуемся, товарищ инвалид?
— Копье щеку поцарапало.
— Входное отверстие вижу, а выходное нет, следовательно слепое ранение. Нужен зонд, будем извлекать копье.
Трупы заржали:
— Ты в трусах не проверяла, может там есть выходное отверстие. Копье же сверху летело.
— Гражданин увечный, снимите шорты и трусы.
— Я под наркозом, - усиленно захрапел увечный, но попу приподнял, когда хирург стала стягивать его одежду.
— Это что? Не то ли, что дед бил-бил не разбил, баба била - не разбила? А понятно, мошонка. Может удалить заодно? Пострадавший под наркозом и не заметит, а в школу танцев примут, – амазонка-хирург задумчиво оставила яички в покое и повертела руками бодро увеличивающийся член. – А это что? Ну вот и наконечник дротика нашелся, такой твердый уже, железный наверно. Как его извлекать? Зубами вытянуть как занозу? Или поцеловать и само заживет? (Звук поцелуя, но только звук, касания члена я не ощутил.) Не беспокоит уже, а? Что молчите, геройская жертва наша? (Мертвецы, да и сам раненый покатывались со смеху. От смеха член быстро увял). Я вижу уже, что само рассосалось от поцелуя животворящего. Потерпевший, вставайте, будете ассистировать в нашей анатомичке.
— Сначала ребятенка делать? - ожил Геракл и встал в древнегреческой наготе, - так
Приключение на базаре