эти грязные намеки? — удивился Саня, наконец-то устроившись, как ему нравится, и щелкая зажигалкой. — И было-то раз, да и во сне, я ж рефлекторно...
— Рефлекторно дрочи в туалете, — постаралась оставить за собой последнее слово Анька, — мы с тобой кровные родственники, и так уж слишком много тебе позволяю, чтоб еще и туда залезал дел не по делу...
— А ты его уже удочерила? — подхватил тему Сёма.
— Усыновила, — поправил Варлам, — для удочерения у него пол не тот...
— Зато наклонности соответствуют, — не сдавался Семен.
— У самого тебя наклонности, — обиделся, было, Саня, но его поспешила утешить Анька:
— Убратила я Саньку, понятно, бестолочи?
— А «убратила» это как? орально или... — округлил глаза Сёма.
— Побратила, если тебе так нравится, — отрезала Анька, — вот он теперь мне брат и по всем компьютерным базам, потому, пусть о глупостях не думает.
— Если детей не делать, ничего страшного и с кровными родственниками нет, — авторитетно заявил со своего края постели Варлам. — А мы, кажется, тут детей делать не собираемся.
— Я бы собралась, да только с кем? — съязвила Анька, оживившись от легкой словесной перепалки. — От вас, как отцов, толку нет, да и кто, кроме генетической экспертизы, определит автора? А экспертиза таких денег стоит, что у вас их в жизни, даже во сне, не будет. А не будет экспертизы, не будет и уверенности. А если никто из вас не уверен, то никто и не женится, а я незамужней рожать не буду, бзик у меня такой.
— Ну, кто-нибудь женится... — неопределенно сказал Варлам, — мы же к тебе хорошо относимся...
— Если хорошо относишься, то женись, — потребовала Анька, приподнявшись на локте и глядя на Варлама.
— Не могу, — ответил он огорченно, — мне генетическая карта не позволяет. Если попаду в ЗАГС, то оттуда меня увезут только на стерилизацию.
— И хочешь, чтоб я после этого от вас кого-то рожала? — фыркнула Анька. — Единокровный братец, генетический обломок и неизвестной породы зверек, который тихо молчит...
Немного обидевшийся за неизвестного зверька Сема поелозил по простыне, подымая голову:
— А чего это я должен говорить?
— Женишься на мне? — продолжила матримониальные домогательства Анька.
— После Варлама, пожалуйста.
— Про Варлама уже слышали, ему генкарта не позволяет. Саня — брат по жизни и по документам, не зарегистрируют. Остаешься только ты, — сурово приговорила Анька.
Несмотря на всю шутливую подоплеку разговора, периодически возникавшего между мальчишками и девушкой, Сема невнятно замычал, растерявшись, не зная, как ответить, чтобы не спровоцировать друзей.
— Ага, вот так-то! — торжествующе констатировала Анька. — Как детей заводить, так не с кем, как замуж пойти, так не за кого, а как просто перепихнуться, так желающих тут полный дом... Кстати, вот у меня все резинки кончились, может, кто-нибудь все-таки покажет себя мужчиной, одолжит, хотя бы? А то мне таблетки воровать из аптек как-то не с руки, да и если попадусь — загнетесь здесь без женской ласки и хозяйского пригляда...
— Мы резинками не пользуемся, затратное это дело, — сурово приговорил Варлам. — Если только наркошами прикинуться и брать их бесплатно вместе со шприцами. Но там, при раздаче, секут, попадем на карандаш — вовек не отмазаться, да еще дознаватели тут будет шарить день через день.
— А как же вы друг дружку удовлетворяете без резинок? — ехидничая, поинтересовалась Анька. — Вот бы посмотреть, да покомментировать, как вы...
— Ну, и когда это мы чего комментировали? — возмутился Саня.
Лучший секс в ЕЁ жизни