благодаря яркой подсветке, разглядел, что на плоском поджаром животике Таньчи выбита малюсенькая, едва заметная и уже изрядно посиневшая от времени пчелка.
Продолжая поцелуи, но при этом косясь краем глаза на совершенно незнакомого молодого мужчину, который наставил на нее глазок видеокамеры, Олеся вцепилась зубками в край стрингов Таньчи и потащила их вниз... Вася успел жестом показать – «держи дистанцию» – и девушка чуть отодвинула голову от тела подруги. Стринги упали на пол, Таньча переступила с ноги на ногу, стараясь не запутаться в них и одновременно ставя изящную ступню на край постели.
Ракурс оказался просто феерическим. Камера почти в упор смотрела, как шустрый язычок Олеси охаживает половые губки подруги, подымается к возбужденному клитору, спускается ниже и проникает в мокренькую дырочку. Еще минутка-другая... И Петрович даже не смог толком уловить, как девчонки переместились в «шестьдесят девять» на постель, а Вася закружился, заходя то с одной, то с другой стороны, иногда жестами подсказывая приподнять ножку или отставить руку, чтобы лучше показать себя.
...когда девчонки остались в одних чулочках и даже, кажется, кончили по разу не на камеру, а реально, только тихонечко, без демонстративных криков и метаний по постели, в комнату ввалился, как ожившая статуя Командора, Антон. Кажется, его появления оператор по-настоящему испугался, очень уж контрастной была разница между миниатюрными худощавыми и спортивными подружками и огромным их приятелем. Стянув с Тошки просторные светло-серые штаны вместе с трусами, Олеся и Таньча принялись смачно и активно облизывать мгновенно взметнувшийся к животу парня ствол. А Антон поглаживал светлые и смуглые плечи, прихватывал ласковые девичьи руки, легонько, как договаривались еще до съемок, касался уже изрядно взъерошенных волос.
И тут впервые не выдержал хозяин дома. Понадеявшись на присутствие в комнате Тошечки, Александр Петрович, согнувшись в три погибели, выскользнул в коридор. Наклонялся он при выходе, не только скрываясь от работающих видеокамер – зачем портить без нужды эпизод своим в нем появлением – но и чтобы не демонстрировать молодежи сильно оттопыренную ширинку брюк. Впрочем, увлеченной половыми играми троице сейчас не было никакого дела ни до хозяина дома, ни даже до оператора, довольно быстро пришедшего в себя после появления Тошки.
Споро добравшись до кабинета, Батяня прикрыл за собой дверь и, расстегивая на ходу брюки, почти подбежал к сидящей в кресле Мальвине. Скучающая женщина, кажется, даже успела открыть рот, чтобы о чем-то спросить хозяина, но тут на язык ей влетела разгоряченная залупа. Как надо действовать в таких случаях, Мальвина, за время работы пересосавшая не одну тысячу членов, знала великолепно. Пройдясь язычком вокруг головки, запустив залупу пару раз себе за щеку, она глотнула ствол поглубже, чуть напряглась и легко пропустила его в горло. Это была личная фирменная фишечка профессионалки – заглот.
И без того перевозбужденный сексуальным зрелищем на съемках, Александр Петрович недолго долбил проститутку в горло, через минуту спустив накопленное в яйцах прямо в пищевод. Мальвина сглотнула слюну и деловито потянулась за стоящим на столе бокалом с коньяком. Застегнувшийся хозяин обернулся от входной двери и показал девушке большой палец. «Лучше бы доплатил за кайф и своевременность», – подумала проститутка. Впрочем, всерьез грешить на жадность Петровича она не могла.
Вернувшись, Батяня застал ту же «шестьдесят девятую» позу в исполнении девчонок, только теперь Олеська была сверху, а к её влагалищу, кроме язычка подруги, пристроился член Тошки, который при обратном ходе ловко подлизывала Таньча. Потом, уже на глазах Петровича, парня разложили на постели навзничь и по очереди то увлеченно скакали сверху, то подставляли влажные губки под его хорошо знакомый обеим партнершам язык.
МЮРИЭЛ или итоги работы победившей похоти. Глава 11