себя посмотреть со стороны. Всякие недоумки в универе одну девчонку за глаза порнозвездой зовут, она, конечно, фигуристая, не то, что я, там и сиськи что надо и жопка ого-го, но ведь она ничего себе такого не позволяет, даже наоборот...»
– Наоборот – это как в анекдоте? – усмехнулся Петрович, убирая на соседний стул ноутбук. – «Она тебе дала? Нет. И мне не дала. Ну, и блядь!» Так?
– Примерно, Батяня, – согласилась Олеся. – Мы вот тут подумали, посмотрели всякие ролики. Что особенного в них? Просто трахаются, пусть и по-всякому. А вот если, к примеру, взять на их место меня или Таньчу? Неужели мы хуже этих «звезд»?
– Детство играет, – глубокомысленно заметил Александр Петрович.
– Ну, пусть детство, – послушно согласилась Олеся. – Просто самим себя снимать, да еще на смарт – фи! Совсем убого получится. Верно?
Тут у Батяни возражений не было. Его личный опыт говорил примерно тоже самое: съемки, как и любое другое дело, должны быть профессиональными, тогда за результат не будет стыдно. А что именно снимается: порноролик, музыкальный клип или предвыборные обещания – уже вторично.
– И ты хочешь, чтобы я вас снял «в процессе», а потом еще и куда-нибудь в интернет выложил? На Порнохаб, к примеру?
– Вот ты сказанул, Батяня! – искренне засмеялась девушка. – Я же потому тебя и прошу, чтобы больше никто об этом не узнал, и ролики никуда не попали. Зачем нам такая похабная реклама?
– Такая реклама, кроме работников этой сферы, в самом деле никому не нужна, разве что – совсем вышедшим в тираж актерам, – рассудил Александр Петрович. – Но вот про случай в универе ты мне чего-то недосказала. Мотивировка слабая получается для съемок.
– Ты хитрый, – уважительно покачала головой Олеся. – Ничего от тебя не скроешь.
– Я догадливый, – усмехнулся Батяня. – Так что там у вас было на самом деле?
– Не то, чтобы у нас... Короче, так. Помнишь, рассказывала, что ко мне клеится один парень, Герман? Я его как бы отшила «на совсем», ну, не нравятся такие самовлюбленные малолетки. Он тогда и начал таскать на занятия всякие похабные ролики, причем, как сам говорил, там снимались обычные девчонки. Ну, минет делали, трахались. Все очень дрянного качества, явно на смарт снимали, может, даже и пьяные. А Герман постоянно старался, чтобы я это увидела или хотя бы услышала, как они с парнями подробности обсуждают. А пару раз даже мне чуть не под нос совал телефон, мол, хочешь также? А там какая-то девка член сосет – на весь экран, да еще смачно, со слюнями... Мне даже показалось, он так мстит. Мол, смотри, какие соски и что мне делают, а ты, дура, отказалась.
– В наше время девчонок за косички дергали или портфелем по голове били, чтобы внимание привлечь, – выдал «родительскую» фразу Петрович. – Может, проще этого Германа отвадить моими методами, раз уж он слов не понимает? Пара месяцев в больнице обычно очень хорошо мозги вправляет.
– Ох, не надо, – махнула рукой девушка. – Он просто дурак и обижается, что в пролете и рассчитывать ему не на что. Вот только...
– Вот только, бутеры ты всухомятку жевать будешь? А потом жаловаться на гастрит? – резко сменил направление разговора Батяня.
– Нет у меня гастрита, – недовольно буркнула Олеся, вспомнив весенние боли в желудке и искренние переживания дяди из-за этого, но подхватила чайник и наполнила его водой из-под крана. – Сейчас кофеек сооружу, что ли.
– Давай, заканчивай «признанку», – попросил Александр Петрович. –
Свободное время