принципе никогда не готовлю. В то же время я слушала свою любимую музыку и немного пританцовывала под неё и подпевала. Огурцы отправились к основе супа. Болгарский перец, чеснок.
Запеканка пролетала как-то незаметно, не задерживаясь в памяти ни как набор привычных действий, ни как вообще что-либо. Руки просто делали работу, пока мозг искал решение. Я пробегала глазами по кухне, прикидывая какой фартук я хочу. Мысленно я уже набрасывала контуры рисунков. Начиная с волков, заканчивая совами.
Стоя у раковины, намывая сковороду, пританцовывая в такт музыки, я не заметила, как сзади ко мне подошла Наташа. Но я почувствовала, как кончиками холодных пальцев она прошлась по спине под одеждой сверху вниз и обратно, остановившись на загривке. Она безжалостно сжала кожу в кулак... до алых, расплывающихся из-под руки, следов. Я откинула голову вслед за её движением. Другая рука впилась в мою ягодицу, жадно сжимая ее, будто соскучившись. Томление. И наконец, ненасытные и уверенные поцелуи по шее... Это было неожиданно, но так желанно. Я прижалась к ней всем телом, но руки мои были в мыльной пене и я не могла даже прикоснуться к ней. Она всегда точно выбирала время и каким-то шестым чувством знала, когда "напасть". Наташа сняла с меня наушники, продолжая покрываться поцелуями шею, затем плечи. Она ничего не говорила, но я чувствовала, как она возбуждена и напряжена.
Правой рукой она расстегнула ремень моих брюк, затем молнию ширинки, но не стала снимать их с меня, лишь слегка приспустила. И пригнула меня ближе к раковине. Пальчиками, сквозь майку, надавила на позвоночник, заставляя меня выгибаться на встречу её движению. Краем уха я слышала как из крана течёт вода, видимо это слышала и Наташа, потому что вскоре шум воды прекратился. Ту же руку, которая несколько секунд назад гуляла по моей спине, она переместила на живот и медленно стала подниматься вверх. По животу к груди, задерживаясь ладошкой на них, но ненадолго... всё выше, к шее, на мгновения сжимая, чтобы почувствовать толику страха и судорожный вздох, затем к подбородку. Развернув лицом к себе она стала прикусывать и целовать его.
— Обожаю твою оттопыренную назад попку в желании... как у кошек весной, - тихо проговорила Наташа. - Люблю подходить сзади, обнимать, заводя руки подмышки, класть ладошки тебе на грудь, ощущать их размер, тяжесть и грубость сосков. - Свои слова она сопровождала движением, поглаживая мою грудь, сжимая её.
Я приникла к ней ещё сильнее, будто утопая в зыбучих песках своего желания, вжимаясь все глубже и крепче в неё всем телом. Большим пальцем она медленно провела по пересохшим губам, легонько обрисовывая их контур. Мои губы были пластичны, будто в ожидании, как и все мое тело. Но поддаваться сразу я не планировала. В её зрачках я видела не меньше томления и неги, чем ощущала сама. Я не могла долго сопротивляться и уворачиваться, да и не хотела и открыв рот, пригласила её пальцы к себе. Я видела, как ей было приятно до подергиваний всех мышц… обволакивая и нежно обнимая языком её пальцы, прижала к небу, завлекая всё глубже. Зубками по дальним фалангам, внимательно наблюдая, как дергались скулы на её лице от удовольствия и ещё больше туманился взор. Я уличила момент и издевалась над ней, потому что знала, что дальше разум будет подводить меня.
Она развернула меня к себе лицом, и стала вызывающе наблюдать, как заходится моя грудь в неровном и робком дыхании. Резким движением руки она выдернула ремень из поясных петель моих брюк. Сделав из него петлю, она снова развернула меня к
Расставание