прилагать усилия, чтобы удержать его, он буквально распирает, душит меня, да так, что аж слезы из глаз!
— И приятно осознавать, что именно ты — источник этой силы, да?
— Ага... — доча покраснела еще сильнее.
— И хочется испытывать это снова и снова? — я сел на диван рядом с дочерью и провел рукой по ее волосам.
— Да... Я пробовала с сосиской и огурцом — но это совсем не то... Они свой размер не меняют, не пульсируют, не дрожат... Хочется именно член, насадиться на него горлышком... Я надеюсь, я смогла тебе объяснить. Ты-то ведь никогда ничего подобного не испытаешь...
На миг я представил себе картинку в голове, от которой у меня пробежали мурашки, но старательно отбросил ее и обнял доченьку за плечи.
— Да уж конечно. Ну не волнуйся, Жора придет к нам, как только освободится.
— А когда он освободится? — у дочери заблестели глаза.
— Ну, смена закончится завтра утром, пока то да се — думаю к полудню он будет у нас. Но скорее всего, он захочет поспать, после суточной смены-то...
— Не волнуйся, спать Жора не сможет! — доченька хихикнула и положила свою прелестную головку мне на плечо.
Я наклонился и украдкой вдохнул аромат ее волос. Они пахли персиком и еще чем-то восхитительно неуловимым. Переведя взгляд ниже, я принялся пялиться на круглые дочкины груди с напряженными сосочками. Так хотелось взяться за них рукой, приласкать, ощутить их восхитительную тяжесть и упругость... Я старательно гнал эти мысли, как вдруг понял, что доча затаила дыхание под моим взглядом.
И тут меня осенило, что Жора ушел уже минут двадцать как, а соски Сашеньки все еще стоят как солдаты на посту! Так значит, девочка вовсе не так уж и против инцеста, но стыдится в этом признаться! В тот момент я не нашел ничего лучше, как заявить об этом прямо.
— Доча, а почему это у тебя соски стоят, как на параде?
— А? — доченька резко отстранилась от меня. На ее милом лице отразились эмоции стыда и испуга.
У Сашеньки не было возможности сослаться на телевизор, ведь он был выключен, так что она лихорадочно пыталась что-то придумать. А я вдруг понял, что если сейчас на нее надавить, то вряд ли получиться что-то хорошее. Лучше, чтобы доча пришла к этому сама, без ее загона в угол с моей стороны.
— Ээ, пап, понимаешь, мы тут говорили про члены... Вообще члены, твой тут ни при чем, конечно... Вот я и... Да, а еще вот! — доча ткнула пальцем в футбольный плакат на стене.
— Месси? Тебя возбуждает Месси?
— Ну да, а что? — доча пожала плечами.
— А ты в курсе, что ему в детстве кололи гормон роста? Вот наверняка у него и там, — я провел рукой между ног, — не слишком впечатляющие размеры...
— Откуда ты знаешь? Может у него наоборот — весь рост туда пошел! И вообще — размер не главное! — доча надула губки.
— Ну ладно... Ты одеться не хочешь?
— Зачем? Лето, жара, хочу сегодня весь день быть голенькой! — Сашенька своенравно посмотрела на меня. Она вздохнула полной грудью и притянула мой взгляд, как магнитом.
— Ну, как скажешь... — я пожал плечами.
— Ты, кстати, тоже можешь раздеться! Что я там не видела? — доча требовательно уставилась на меня.
Дочкина хитрость привела меня в замешательство. Я не мог допустить, чтобы Сашенька увидела, что у меня стоит именно на нее, свою собственную дочь. С другой стороны, если верить Сашиным соскам, то она и сама вовсе не прочь, хоть и
Качалка II