Теплую, наполненную ароматом сирени и ярким ласковым солнышком весну сменило жаркое лето с душным запахом цветущей липы, плавящимся под ногами асфальтом и неожиданными, но краткими похолоданиями и пронзительными могучими грозами, жутковатыми даже в большом городе. И, наконец, им на смену пришла осень. Время призыва в армию вчерашних школьников, не одолевших вступительные институтские экзамены.
И были проводы. Целый ритуал, обязательный для всех, кто хотел не быть, а казаться не хуже других. Нелепый, вздорный, но въевшийся в кровь и плоть обычай, подобный кукле на капоте машины, везущей в ЗАГС невесту. И никто в тот момент не задумывается, что через год-два невеста станет очередной разведенкой, а солдат, перенеся тяготы и лишения службы – вернется домой и заживет простой жизнью рядового человека.
На проводах непременно должны были присутствовать – во всяком случае, в самом начале церемонии – отец и мать будущего воина, какой-нибудь двоюродный дядь Ваня из деревни, о котором все родственники уже давным-давно забыли. Ну, и конечно же – растревоженная, взволнованная невеста, просто-таки обязанная ждать своего суженого, два года не заглядываясь на иных парней. Должны были участвовать в большой, на целую ночь, пьянке одноклассники провожаемого, приятели со двора или спортивной секции, которую он посещал. И столы в этот день и в эту ночь просто обязаны были ломиться от закуски с выпивкой. И подъезд на три этажа вокруг оказывался напрочь прокуренным и забитым бычками самых разнообразных сигарет и папирос – от «Золотого руна» и явской «Явы» до «Беломора» и «Дымка».
На проводы Вадима его школьный приятель немного опоздал. Вернее, не опоздал, а специально задержался, чтобы подойти к тому моменту, когда родители обычно перебираются к соседям, оставляя молодежь пить и общаться в своей тесной компании. Очень уж Виталику не нравились любые торжественные мероприятия с обязательными тостами, наполненными фальшивыми словами радости или сочувствия в зависимости от обстоятельств. А вот по окончании официоза вполне можно было, не стесняясь женщин и родственников, рассказать в полный голос свежий похабный анекдот, выпить, не закусывая, полстакана водки, от души полапать в танце – куда ж без них! – симпатичную девчонку, то ли соседку по подъезду, то ли дальнюю родню провожаемого призывника.
В трехкомнатной квартире к приходу Виталика дым стоял коромыслом и музыка рвала обои. Хотя народу за большим столом в центральной комнате явно убавилось изрядно по сравнению с началом гулянки. Но гостя это, пожалуй, только обрадовало. С трудом найдя место для осенней куртки на забитой до предела вешалке, Виталик прошел к пригорюнившемуся у края стола виновнику торжества, здороваясь, похлопал его по плечу, тут же налил сам себе стопку уже согревшейся, противной водки, пахнущей то ли керосином, то ли ацетоном, зажмурив глаза, выдохнул, выпил в один глоток и ткнул первой попавшейся под руку вилкой в открытую банку маринованных огурчиков. Ох, хорошо!!! Хоть и осталось во рту противное послевкусие, не убитое даже закуской.
Вот теперь, после первой-штрафной, можно было и оглядеться. За изрядно уже растерзанным столом Виталик увидел неразлучную, наверное, с восьмого класса парочку. Генка и Таня ожидаемо сидели рядышком. Девушка вяло тыкала вилкой в салат, а парень смотрел куда-то вдаль уже сильно остекленевшим взглядом. «Что-то он рано пришел в готовность», – чуток удивился новый гость. Еще вокруг стола, то и дело вставая и передавая в разные стороны емкости с закусками и большую корзинку с хлебом, суетилась немолодая для вчерашних школьников тридцатилетняя крашеная блондинка, какая-то очень близкая подруга матери Вадима или очень дальняя её же родственница, видимо, оставленная присматривать за молодежью. Хотя – за чем и за кем
Сама напросилась. Часть 1