– А тетя Таня уехала срочно к подруге куда-то в область и будет только завтра с утра.
Да-а, Танечка, ты не перестаешь меня удивлять. Такая душа. Зажала свое самолюбие в кулак и подарила мне целый день с Людмилой, да еще ночь. Нет у тебя никакой подруги в Подмосковье. Будем мы с тобой трахаться или нет, но такого друга, как ты, я никогда не оставлю.
Тут до меня дошло, что помимо отсутствия Татьяны, что-то еще не так. Ну, конечно, Людмила встретила меня не нагишом, не в трусиках и лифчике и даже не в халатике на голое тело, как это было всю неделю. Она была полностью одета: блузка, юбка, чулки (в такую-то жару!) и даже была накрашена.
– Ты тоже куда-то собираешься уходить? – спросил я.
– Нет, – ответила она с недоумением, – я ждала тебя, у нас же сегодня последний день. Проходи же, не стой в дверях.
Я прошел, и мы сели на диван. Повисла неловкая пауза. Я стал рассказывать ей о каких-то пустяках, о том как ехал сюда, что попал в пробку на набережной, что консьержка внизу опять подшофе, что... А сам думал, какого черта вообще происходит!? Почему, если бы тут была Татьяна, мы бы уже трахались себе в каком-нибудь углу, а теперь, когда Татьяны не, я... робею!? Робею перед женщиной, которую перед этим я как только не имел целую неделю? Тело которой я знаю от и до, вплоть до прелестных черные с рыжинкой волосков вокруг ее заднего прохода, образующих сверху забавную кисточку? При которой я трахал ее тетку в три раза старше меня? Я робею. А она? Ё-о-о... так вот почему она при полном параде. Она – тоже!
Я оборвал себя на полуслове, взял Люду за руку и сказал:
– Людмила... к-хм... Люда, милая...
– Леша, может быть не надо? – перебила меня она умоляющим тоном.
Я возвысил голос:
– Люда, я люблю тебя.
Она погладила меня по щеке, заглянула мне в лицо своими васильковыми раскосыми глазами, не в лицо – в самое сердце, и тихо сказала.
– Лешенька, родной мой, я тоже, с самого первого дня.
– И я – с первого.
И мы стали наперебой друг другу рассказывать о тех искорках большой любви, которые вспыхивали в огне страсти у нее, у меня, у нас. Оказывается, их было много, неожиданно много. Но и страсть тоже была. Мы прошли заново весть путь от поцелуев кончиков пальцев через поцелуи интимных мест к соитию, как в вершине. Прошли новым путем, на котором каждый наш шаг был согрет Любовью.
Осознание того, что утром мы расстанемся и скорее всего – навсегда, одновременно добавляло горечи и подстегивало нас беречь каждую оставшуюся минуту. Трата времени на сон, еду и даже питье была бы для нас расточительством. Только пописать мы сходили. Я впервые увидел вблизи как писает женщина, моя любимая женщина. А она увидела, как это делаю я, и даже направляла струю, держа меня за член. Оказалось, это очень интимный акт. Наше первое соитие продолжалось долго, около часа, потом были еще. А уже под утро моя любимая сказала:
– Леша, я хочу попросить тебя кое о чем. Ты можешь мне отказать в моей просьбе, только обещай не обижаться на саму просьбу, хорошо?
– Обещаю, что ты хочешь?
– Лешенька, полюби мою попу, пожалуйста.
– Конечно, солнышко, но...
– Зачем? – догадалась Люда, – За тем, что это единственная моя дырочка, которую ты еще не любил, а я хочу, чтобы они были твои все.
Попки моих соседок