— Тебе нравятся мои ноги, Стас? — улыбаясь внутренне и едва сдерживая улыбку снаружи, Инессе провела свободной рукой по колену.
— Д-да.
— Они возбуждают тебя?
— Да...
Голос его в этот раз был еле слышен.
— Расскажи. Расскажи о том, какие чувства, желания они вызывали. Расскажи о мыслях, связанных с этим, что возникали у тебя тогда.
Это было слаще гипноза.
Пациент был полностью в сознании, он видел её, он слышал её, он понимал её. Тем не менее он пребывал сейчас целиком в её власти, каждым словом своим закапывая себя едва ли не глубже, чем мог успеть закопать себя за время предшествующих гипнотических сеансов.
Причём он наверняка и сам понимал это — пусть даже не зная о гипнотических сеансах и о недавно включенном Инессе диктофоне. Понимал — но сделать ничего не мог.
Быть может, в этом-то и таилась главная сладость?
— А когда вы наклонились за... за конфетами, ваша... грудь... проступила на миг сквозь бельё и одежду... — продолжал сбивчиво излагать подросток, на лбу его выступила испарина. Кажется, он уже сам не мог остановить саморазоблачение, зашедшее столь далеко. — М-мне захотелось... потрогать её. Сжать...
— Вот так? — не удержалась Инессе от наглядной демонстрации и одновременно лёгкого поддразнивания, чуть изогнувшись и при этом проведя ладонью по своей груди, чуть стиснув на мгновенье пальцами через одежду сосок.
Стас на несколько секунд замолчал, как будто еле удерживаясь от того, чтобы выскочить из кресла и сделать нечто необратимое.
— Д-да, — тяжело дыша, подтвердил он.
Инессе ещё раз с тщательно отработанной невинностью взглянула ему прямо в глаза.
— А какие помыслы, — она смолкла на миг, — возникали у тебя при взгляде на меня с иных сторон? Ведь не могли же у тебя вызвать горячих желаний, — она вновь сделала короткую паузу, — мои руки?
От одного взгляда на её нежную левую ладонь, по-прежнему лежащую поверх правой руки Стаса, подростка снова начало трясти.
— Или могли?.. — сделала она голос вкрадчивее.
Стас, кажется, почти перестал дышать.
— М-могли, — через силу, чуть не с машинной сухостью, выдавил он.
— Каких, например?..
Она наклонилась ближе, не разрывая контакта глаз.
— Ч-чтобы вы, — слетело, кажется, само собой с уст подростка, — п-приласкали меня... п-проскользнув п-под брюки рукой...
Видимо, ещё один прилив ужаса от осознания только что сказанного — действительно, ну разве не ужас, обыденные и даже скучные подростковые сексуальные фантазии без какой-либо искры творчества? — в очередной раз сомкнул его уста.
Инессе на миг стало забавно.
— А мои волосы, — она подобрала свободной рукой часть золотистых локонов, пропустив их сквозь пальцы, — какие образы, какие желания или фантазии они рождают у тебя сейчас? Только честно.
Интересно, придумает ли и здесь что-нибудь извращённое озабоченный подростковый мозг?
Взгляд Стаса безмолвно умолял о пощаде.
— Честно, — снова шепнула она.
— Я... — он помолчал. — Мне захотелось... м-мне... п-представилось, как я... — Он вновь замолк.
— Да, Стас? — сладко выдохнула Инессе.
До боли зажмурившись, подросток договорил:
—. ..к-кончаю на них.
Психолог едва удержалась, чтобы не фыркнуть. Ну да, чего ещё можно ожидать от современного недоросля, воспитанного порнофильмами и порножурналами?
— Ну, Стас, — чарующе взмахнула ресницами она, — всё это, о чём ты мне рассказал, конечно, немного смущает. Но, в конце концов, — тут Инессе позволила своему голосу упасть до бархатного шёпота, — это не так уж и удивительно для... парня твоего возраста.
Она помолчала немного, поглаживая его ладонь и с наслаждением вслушиваясь в его встревоженное дыхание.
— Обычно, — негромко добавила Инессе, — подростки... особенно мальчики... прибегают к своим собственным методам снятия напряжения. Ты
Фортепьянный концерт