головки. Сделав небольшую паузу, она стала водить членом вдоль половой щели, быстро раздвинула головкой губы и заелозила по ней своим клитором, накаляя и без того уже сильную страсть! Возбужденная до предела, страстная красотка сместилась чуть вперед, ловко запихнула головку внутрь влажной, готовой к половому контакту розочки, и стала плавно опускать свои подрагивающие от сильной страсти ягодицы к моим бедрам. Она все глубже и глубже нанизывала свою горячую расселину, обильно источавшую наружу смазку, на упругий крепко стоящий член до плотного контакта половых губ с мошонкой и яичками. И понеслась вскачь! Вот такая она - поза "Амазонка"!
Ну что теперь - к Наталья я поехал утром. Она сразу кинулась мне на шею.
Жестом мудрого старика погладил Наташу по голове, скользя по волосам, по гладкой щеке, чувствуя под пальцами нежное тепло. Девушка прижалась лицом к моей ладони и вдруг, как будто решив для себя нечто важное, прильнула, положила голову мне на плечо, жарко задышала в шею. А вот её сладкие губы прильнули к моим...
Сердце мое бухало, руки оглаживали узкую спину подруги, холодком восходила полузабытая услада. В голове звон, и только отдельные лексемы вспыхивают в мозгу с частотой пульса: «Она! Я! Мы! Ура! Она! Меня!»
– Я всегда хотела... давно, с первого курса, чтобы вот так – ты и я... – глухо, сбивчиво заговорила она, не поднимая головы. – Я... Нет, не скажу больше, а то наговорю тут...
Я легонько обжал ладонями тоненькую талию девушки, притянул к себе, чтобы еще тесней, еще ближе.
Наталья выросла чуть ниже моего, мы стояли с ней почти вровень – глаза в глаза, губы к губам. Она запрокинула лицо, и я промахнулся – поцеловал не в уголок рта, куда метился, а в стройную шею. Коснулся губами ушка, зажмуренных глаз, ощущая, как трепещут длинные ресницы, чмокнул в маленький, смешно морщившийся нос и лишь потом добрался до дивного ротика, приник, разлепил языком плотно сжатые губки, испробовал кончик влажного язычка...
Задыхаясь, она уткнулась головой мне в грудь, скрывая вспыхнувший румянец, но вдруг длинно вздохнула, обвивая руками мою шею – и продолжила нежиться да ластиться, подставляя то губы, то щечку, то шейку. Она стала податливо-мягкой и уступчиво-слабой, ее коленки упирались в мои, взгляд расфокусировался, а голос плыл... И тут я понял, что вот - влюбился по-настоящему. Меня не скручивало от шального желания, как тогда, с Ритой – мы просто целовались с ней, и одно это наполняло блаженством до краев. Я едва дышал, удерживая в себе столько удовольствия сразу!
– Я такая счастливая... – прошептала девушка. – Самая счастливая на свете!
— Я сегодня поговорю со своей мамочкой, пойдёшь знакомиться по-настоящему. И не надо "Боюсь, боюсь..." Мамочка не волк, не съест. Сейчас я домой, подготовиться, ведь будущая моя жена придёт, ясно?
Бесшумно подкравшись к мамуле, я обнял ее со спины. Мама чуть вздрогнула, а я заговорил, целуя ее то в шею, то в макушку, окунаясь в пышные чудесные волосы. Какая она прелесть!
– Мам, познакомишься с Наташей, пожалуйста... Мне очень, очень нужно! Правда!
Мама прижала мою руку своей и повернула голову, взглядывая на меня удивленно и обрадованно, подняв тонкие бровки, полуоткрывая сочные полные губы. Потом она сама обняла меня и долго-сладко поцеловала. ..
– Как ты вырос... – сказала она, и ее глаза повлажнели. Папку спас, получается... И так сильно ему помог... Он такой счастливый... Я его таким ещё не видела... Он словно в раю... И этот чемодан - он даже не верит, что это всё ему. А когда приоделся, все женщины на него так смотрели,
Попутчица