еще кое-что. Даже не думай втягивать в это имя Дженни. Потому что если ты это сделаешь, я обещаю, что вернусь в этот дом и убью тебя голыми руками. Медленно. И мне это будет приятно.
Он даже не пытался драться со мной. Он тут же сдался, все еще не глядя на меня.
— Хорошо, Брэд, я сделаю это. Ты обещаешь, что не отправишь фотографии?
— Ты подашь в отставку, и фотографии останутся у меня. Хотя отчасти это позор, разве тебе не кажется, что люди должны знать о второй стороне Джорджа Атертона?
Я обратился к его жене:
— Мне очень жаль, Анджела, правда. Может быть, я даже не имел права заставлять тебя сталкиваться с этим, но не мог избавиться от мысли, что ты захочешь узнать о нем правду.
Она мрачно кивнула мне:
— Не извиняйся, Брэд, я давно знала, что он гонялся за юбками по всему собранию. На самом деле, неплохо иметь доказательства этого.
Не говоря ни слова, я вернулся к своей машине.
ПОСЛЕДСТВИЯ
Мы с Терри хорошо провели выходные в Чикаго. На самом деле мне было ее жалко, потому что мне было так грустно, что это не приносило ей большого удовольствия. Мы хорошо поели, оба насладились рождественскими покупками, город весь светился, и мы пропустили балет в пользу развлекательного мюзикла. Другими словами, я сделал все что мог.
По дороге в Чикаго я рассказывал ей обо всем, что видел, и мы оба с грустью вспоминали, что восемнадцатью годами ранее я делал то же самое, когда Дженни изменила мне в первый раз.
Как и прежде, она слушала меня с любовью, сочувствием и заботой, нежно держа меня за руку, в то время как я плакал. К тому времени, когда мы добрались до отеля, худшее было уже позади, и нам удалось насладиться ужином и потрясающим видом.
На протяжении многих лет я от нечего делать думал о Терри, которая в свои пятьдесят три года, на пять лет старше меня, все еще была красивой женщиной, и задавался вопросом, каково это, если бы она была моей любовницей, а не лучшим и самым надежным другом. Я не сомневался, что считаю ее привлекательной, и мне казалось, что она относится ко мне так же. Но между нами этого никогда не возникало, что всегда казалось правильным.
В ту ночь в апартаментах был слегка неловкий момент. Терри забрела в спальню и вышла оттуда с красивой — и невероятно откровенной — ночнушкой, которую я оставил там для Дженни.
— Боже, Брэд, эта ночнушка на Дженни могла бы возбудить и мертвого!
Я засмеялся, но потом подумал, не предложить ли мне ее Терри. Она увидела эти мысли в моих глазах и печально улыбнулась:
— Нет, Брэд, думаю не надо. Я люблю тебя больше чем любого знакомого мне мужчину — и уж конечно больше, чем этого придурка, моего бывшего мужа, — но нам с тобой лучше оставаться друзьями. И именно этой ночью никому из нас не стало бы лучше, дай я тебе ТАКОЕ утешение.
Я подошел к ней, улыбаясь, и крепко поцеловал в лоб.
— Благослови тебя, Терри. Ты — мой лучший друг. И я люблю тебя по большей части за то, что ты умнее меня!
Мы нежно обнялись, а затем вернулись к кофе и десерту.
Вернувшись в Сент-Луис, я нашел пару коротких голосовых сообщений от Дженни. Вялым, безнадежным голосом она сказала, что готова поговорить со мной, когда я захочу.
Я позвонил ей в воскресенье вечером и предложил встретиться дома на следующий день после работы. Она согласилась и через мгновение спросила:
Ночной клуб "АНДРОМЕДА"