нужно кое-что решить. — Я выразил гораздо больше уверенности, чем чувствовал.
— Но в любом случае, — продолжил я, — мы не будем в аэропорту вдвоем в субботу, чтобы забрать тебя. Думаю, я позволю сделать это маме, а сам позвоню тебе в воскресенье, и мы сможем встретиться, хорошо?
Мы поговорили еще пару минут, потом попрощались. Я действительно был рад, что Дженни позвонила ей первой. И я думаю, что был также рад, что если наш брак на самом деле распадется, наша дочь — уже старшекурсница колледжа, а не намного более младший ребенок.
***
Рождественский сезон был для нас довольно мрачным. Мы с Дженни встречались еще два раза, чтобы обсудить разные вопросы. Наши встречи были спокойными, не злыми, но довольно мрачными. Я убедился, что Атертон действительно был ее единственным романом после Андерсона много лет назад. Я больше ей не очень доверял, но ее голос, слова и язык тела убедили меня, что она говорит правду. Ей также хватило интуиции, чтобы не обидеться на этот вопрос, а понять, почему я неизбежно его задаю.
Наши разговоры также подтвердили, что она очень меня любила и хотела, чтобы наш брак продолжался, но у нее не было на это особой надежды. Она казалась даже более убежденной, чем я, в том, что я никогда не смогу пережить то, что она сделала во второй раз.
Я еще дважды видел Барбару Макдональд, которой рассказывал о своей идее, пока не стал уверен, что все обдумал, и что это имеет смысл.
Ни Дженни, ни я не хотели подвергнуть Диану безрадостному Рождеству вместе с нами, поэтому они разделили Рождество, и Диана провела канун Рождества со мной в моем номере отеля — я отложил поиск квартиры до конца каникул. Диана задала мне еще несколько вопросов о нашем браке, но я был полон решимости не втягивать ее в это, и уж тем более не упоминать об измене ее матери.
Между Рождеством и Новым годом мы с Дианой уехали на несколько дней вместе кататься на лыжах, и это меня очень подбодрило. Пребывание вдали от дома, физическая активность и удовольствие от компании дочери — все, что мне было нужно.
Когда мы вернулись, я позвонил Дженни и спросил, можем ли мы поговорить четвертого января, когда Диана вернется в школу. Она спросила, сможет ли она приготовить для нас ужин, и я сказал, что это будет прекрасно.
МОЖНО ЛИ СПАСТИ ЭТОТ БРАК?
Ужин с Дженни оказался тяжелее, чем я думал. Нам было много чего сказать друг другу о Диане, о том, как хорошо у нее идут дела, о том, что она планирует после окончания школы и так далее. Но когда мы закончили с этой темой, было трудно найти новую.
В общем, мы ели в тишине, хотя ужин был восхитительным. Дженни явно хорошо постаралась. Также она тщательно спланировала свой наряд и выглядела фантастически.
После обеда я предложил отнести кофе в гостиную. Больше не дожидаясь, я приступил к делу:
— Дженни, похоже, пора поговорить о нашей ситуации. Можешь ли ты мне сказать, чего бы ты хотела сейчас?
Она посмотрела на меня очень удивленно.
— Тебе на самом деле требуется меня спрашивать, Брэд?
— Просвети меня, — сказал я, — как будто я не знаю, просто скажи, чего ты хочешь?
Она ответила медленно и задумчиво.
— Я... хотела бы, чтобы наш брак продолжился, Брэд. Я бы хотела, чтобы ты... смог простить меня... как-нибудь... и снова жить со мной. И любить меня. — Внезапно в ее глазах выступили слезы. — Все, чего я хочу, это чтобы ты любил меня, Брэд — так, как ты
Тоска