но и судя по тому, как она извивалась и крутила своей большой, округлой, твердой попкой, постаралась продемонстрировать самое настоящее удовольствие, и наша взаимная радость от совокупления завершилась после очень короткого обмена толчками и ударами. Пьер, который благоговением наблюдал за всем происходящим, в конце заметил, что он сам не мог бы трахнуть ее лучше, и решил, что я определенно сделал ей ребенка. Я разубедил его в этой идее, поскольку, да будет вам, уважаемые леди, известно, что позиция левреткой, в которую я поставил молодую невесту, не является благоприятной для того, чтобы осеменить девушку. Да и вообще, согласно моему скромному опыту, это невозможно сделать ни в одном из положении, в котором дама отставляет вверх свою заднюю часть. Вы, моя дорогая мадемуазель, — продолжал виконт, обращаясь ко мне, — конечно же, еще ничего не знаете о таких вещах, а ведь знать не помешает, чтобы в какой-нибудь неосторожный момент, когда вы отдадите свои юные девичьи прелести какому-нибудь активному и любимому любовнику, вы не обнаружили неприятных последствий девять месяцев спустя в виде огромного живота.
— Тише, Анрѝ! — воскликнула моя мать. — Эмили еще слишком юная, чтобы в настоящий момент думать о подобных вещах. Для этого еще будет достаточно времени, когда она станет на два-три года старше и выйдет замуж.
— Ну да, конечно, — хмыкнул де Мервиль, искоса взглянув на меня, а после продолжил, — В конце я заверил Пьера, что кто бы ни стал отцом их первенца, я буду крестить его, на что Нинон отпустила мне благодарный реверанс. Я поцеловал ее и сунул несколько монет в руки Пьера, а после позволил счастливой и благодарной паре уйти.
— Подобных историй я мог бы рассказать вам несколько десятков, — продолжал свой рассказ виконт. — Например, как-то раз на охоте меня настигла буря, и я укрылся в фермерском доме. Там было три сестры, три очень красивых деревенских девушки. И их мать предложила мне выбрать одну из трех, чтобы развлечься, пока я остаюсь у них и отдыхаю! Очень гостеприимная мадам, не правда ли? Конечно, я не отказался от такого любезного предложения, и поскольку они были одинаково красивы, я выбрал старшую и попросил ее постелить мне постель. Девушка, очень довольная тем, что предпочли ее, а не младших сестер, немедленно повела меня вверх по узкой лестнице, которая вела в лучшую комнату в доме. Идя следом за ней, я убедился, что у нее прекрасная фигура, возможно, чуть грубоватая и мускулистая от тяжелого крестьянского труда и физических упражнений, но, очевидно, обладающая способностью насытить самого похотливого сладострастника, когда-либо страдавшего от неудовлетворенного стоящего члена.
И можете быть уверены, я не зря поднялся наверх с этой прекрасной фермерской дочерью! К своему собственному удовлетворению, — и уверен, что и для ее наслаждения тоже, — я испробовал на ней все свои любовные приемы, начав с того, что усадил ее на край кровати, закинул ее крепкие ноги на свои плечи, а затем вошел в нее по самый корень своим членом, залив своим соком ей живот, и закончив тем, что уложил ее лицом вниз по центру кровати и до конца вонзился в ее узкий задок.
Самое интересное произошло, когда мы с Марѝ снова вернулись на кухню. Она выглядела довольно застенчиво, но гордо сияла от всего случившегося, я же выглядел совершенно невозмутимым. Сестры тут же набросились на нее со своими расспросами: «Ну, Мари, как тебе — понравилось? Что его светлость делал с тобой? Тебе было больно? Давай посмотрим!» — ну и так далее.
Все женщины делают это...