Проходя по анфиладе, соединявшей покои моей матери с комнатами, предназначавшимися для меня, я повстречала Виктóра. Не следует думать, что восхищение, испытуемое мной по отношению к моему новому аристократическому любовнику, полностью вытеснило то уважение, которое я испытывала к юному пажу. Напротив, я питала к нему очень теплые и страстные чувства, какие, по-моему, должна испытывать каждая девушка к мужчине, впервые вторгшемуся в святая святых ее девственных владений.
— Здесь есть более опытные дамы, чем я, — добавила Эмили, обращаясь к настоятельнице и госпоже Д’Эрмонвиль, — и я хотела бы задать им вопрос, — разве не возникает у них определенного чувства привязанности к тому, кто во время любовных игр применяет к ним определенную силу? Конечно же, я не имею в виду жестокость.
Обе дамы обратили свои взоры к Эмили, и подтвердили ее мнение, попросив ее продолжать интереснейшую историю.
— Когда я встретила Виктóра, он бросил быстрый взгляд вокруг и покрыл мои щеки и уста любовными поцелуями. Проделывая это, он уже собирался было перейти к дальнейшим вольностям, и более того, он уже ухватился за подол моего платья, но у меня не было ни малейшего желания позволить ему просунуть руку между моих бедер. Во-первых, мои страсти только что полностью утолились; во-вторых, я чувствовала легкую боль; а в-третьих, обе моих дырочки все еще были влажными и скользкими, как, впрочем, и мое нижнее белье, и конечно же, красивый юноша был достаточно умен, чтобы понять, что означают эти знаки и приметы, а я очень не хотела, чтобы он совершил свое открытие. Поэтому я прошептала ему, что чувствую себя уставшей, больной и нездоровой. А поскольку это утверждение подкреплялось, без сомнения, моим бледным и томным видом, у него хватило вкуса и такта немедленно отказаться от своих намерений.
— Но, моя милая мадемуазель, — жалобно заговорил он, — что же мне теперь делать? Посмотрите-ка сюда! — с этими словами он указал на середину своих бархатных бриджей, в которые, казалось, кто-то воткнул приличных размеров огурец или скалку. И в самом деле, к чести портного, было удивительно, как это нижняя часть штанов Виктóра вообще еще держалась вместе. Я рассмеялась и ответила ему, что он не должен был поддаваться своим похотливым мыслям и что нет никакой причины, по которой член молодого пажа должен был бы так ужасно стоять только потому, что он встретил свою молодую любовницу в узком проходе. Но так как его душевное и физическое состояние, казалось, выходило за пределы всяческих шуток, я предположила, что в доме полно молодых девушек, — к примеру, Фаншетта, моя собственная горничная, или Софи, горничная моей матери, — каждая из которых была бы счастлива принять его в свои объятия. И я сказала это не потому, что эти девушки вели себя неприлично, а потому, что знала — наивность всех молодых парижанок в их положении заключается в том, чтобы охотно уступать свою особу любому красивому молодому человеку, который выказывает по отношению к ним определенное страстное восхищение. Особенно это касалось юноши вроде Виктóра, который не только отличался необыкновенной элегантностью, но и подозревался в том, что имеет дворянское происхождение по отцу.
В ответ Виктор немного поворчал. Внушительная сладострастность его почтенной госпожи и девственные прелести ее чудесной дочери совершенно отбили ему аппетит к любым обычным блюдам, сообщил он. Но я быстро остановила этот его горячечный бред, заверив, что моя служанка Фаншетта — милейшая девушка на свете, что ее юные прелести достойны любого герцога или маркиза во Франции, что я видела ее обнаженной и ее бедра, попка, живот и
Секс на втором свидании